Пари с мерзавцем

Она с упоением рассказывала подружкам о том, как проводит с ним время: дни, вечера, ночи, а я подслушивала и давилась завистью, ревностью и собственным ядом.

Спасало только одно — мы стали меньше видеться. В последний месяц перед дипломом у нас убрали лекции, лабораторные и практические занятия. Остались только консультации. К счастью, на них ходили не все и не всегда. Иногда собирались полгруппы, иногда пять человек. И если среди них не было главных действующих лиц — Ирки или молчаливой поддержки Мерза — то нападать на меня не решались.

Только вот сердце было не на месте. Я все время думала о Захаре.

Те его слова, брошенные в пьяном бреду… они все-таки попали на благодатную почву, приросли и дали свои ядовитые побеги. Я не могла избавиться от мыслей о Меранове, выискивала его взглядом в толпе и получала извращенный кайф, когда видела его. В эти моменты мозг напрочь отключался, я ничего не понимала, ничего не слышала, кроме гулкого уханья собственного сердца.

Я без него просто не могла. Конченая мазохистка. Хуже всего, что понимала это и все равно не могла освободиться. Понимала, что все это ерунда, что у нас нет ни единого шанса удержаться рядом, но продолжала на что-то надеяться, чего-то ждать.

Бессмысленно. Он всегда будет скотиной, а я никогда его не прощу. Зачем тогда все это? Зачем ночи без сна? Зачем дрожь в руках? Зачем нестерпимое желание прикоснуться?

Это пытки. Изощренные, жестокие. И пытала я себя сама, когда встречалась с ним взглядом и не могла отвернуться, когда смотрела, как его руки обнимают другую.

Неправильно. Невыносимо. На грани.

А этот гад увидел мою ревность, прочитал между строк, поймал в моем несчастном взгляде. И ему было плевать! Он жил как хотел, брал, что хотел, не заморачиваясь моральными принципами. Шел за руку с Иркой, а я стояла в стороне и кипела. Хреново быть использованной, еще хреновее знать, что рядом с ним другая, на постоянной основе, не скрываясь, имея возможность прикасаться к нему в любое время.

К сожалению, на парней даже смотреть не хотелось. Как отрезало. Только Меранов.