Пепел

– Тебе какое дело?"

"– Если спрашиваю, значит есть дело! Рита, или ты опять там подарки от всяких принимаешь? – даже в темноте я видела, как Витя прищурился, хмуро сводя брови на переносице. Он выглядел жутко милым, когда злился: нижняя губа чуть выходила вперед, а в глазах сверкали огоньки.

– Какой ты дурак, – засмеялась я, ткнув его локтем. И мы начали играть в войнушку: щекотать друг друга, пинаться, кусаться, трепать по волосам. Потом услышала мама и разогнала нас по разным кроватям.

Тот разговор с Витей я вспоминала весь год и каждый раз, когда тосковала без него или с завистью поглядывала на дружных одноклассников, улыбалась.

На самом деле в первом классе я так и не смогла ни с кем подружиться. Многие уже были знакомы, гуляли группами, обсуждали общие темы, и я как-то не вписывалась в их компании. Нет, меня никто не обижал, со мной здоровались, иногда помогали, нет-нет да обменивались короткими репликами, но, видимо, я была слишком скромной, поэтому общение особо не ладилось.

На новый год, под бой курантов, я загадала желание оказаться в классе с Шестаковым.

Сжала ладони перед собой, зажмурилась и изо всех сил поверила в чудо. Но чудеса почему-то обходили меня стороной. Летом Витю отправили в школьный лагерь, хотя мы с ним планировали гулять вместе, он хотел познакомить меня со своими друзьями. А в июле они с мамой уехали на месяц в санаторий, родители Кристины Михайловны постарались. В итоге вместо прогулок и игр, я просидела шесть недель в одиночестве на своем балконе, зачитывая до дыр кавказские сказки, которые приносила мама с библиотеки.

В конце июля случилась первая беда, так сказать, первый звоночек, который мы с мамой не заметили. Все началось с желания отца купить машину. Он откладывал весь год, порой, даже обделял нас в необходимых покупках, вроде туалетной бумаги (можно ж использовать старые газеты), шампуня (а почему бы не мыть волосы мылом). А в один из месяцев даже запретил смотреть телевизор до шести вечера. Вычитал где-то про дешёвые ночные тарифы. В общем, страдали мы с мамой тайно, нет-нет да жалуясь друг другу, но и радуясь за достижения отца.

Ведь наши жертвы означали великое вознаграждение – хорошую машину. Дорогую! Большую! Красивую!

Но с авторынка папа вернулся с потухшим взглядом. Я случайно подслушала его разговор с дядей Олегом:

– Мне не хватает, а брать развалюху не хочу!

– Слушай, ну возьми чуть похуже, потом продашь, подсоберешь и купишь лучше. Ну чего ты?

– Легко тебе говорить, Олег! У самого вон тачка какая.