Пепел

Глава 58 - Витя

Первый час прошел максимально скучно: опять однотипные поздравления (и не надоедало же им), тосты, пожелания лучшего будущего, мать Ирки Зайцевой вообще разревелась, пока зачитывала с листочка текст. Я выискивал глазами отца, однако он либо не приехал, решив, что на этом выполнил родительский долг, либо бродил где-то по территории. Ну и ладно, главное – Марго рядом, улыбается и тепло смотрит на меня. Большего желать сложно.

Когда принесли люля, народ накинулся жадно уминать еду. Мы с Ритой тоже принялись за горячее, иногда воруя друг у друга кусочки, в шутку ругаясь и споря.

Свет приглушили для дискотеки, подсветку включили, дым пустили, заиграла одна из любимых песен нашего класса:

Звук поставим на всю и соседи не спят,

Кто под нами внизу, вы простите меня.

А потом о любви говорить до утра.

Это юность моя, это юность моя.

Раевский выскочил первым на танцплощадку, видимо, пригубил-таки, уж больно активно он двигался. Начал зазывать народ, делая вид, будто поет, в ритме двигая руками. Парочку девчонок подхватил, вытаскивая из-за стола. Парни, правда, без особого энтузиазма выходили, вжимая головы в плечи. Стеснялись, видимо.

– Витя, – опять Егоровна возле меня очутилась. Я перевел на нее взгляд, убрав руку с плеча Риты.

– Да.

– Иди, помоги Мише. Ты выйдешь, и все выйдут. Чего сидеть, не старики же.

– Да мы с ним… – попытался соскочить я, однако классная была бы не нашей мировой теткой, если бы сдалась так просто.

– Вот и помиритесь заодно! Давай, давай! Мальчишки у нас стесняются, а ты выйдешь, они раскрепостятся. Девочки такие красивые сегодня, а вы сидите. Иди, Шестаков. Давай!

– Иди, – подтолкнула Рита.

– Предательница, – шикнул на нее."

"– Витя, давай, пока песня не закончилась. Ты же у нас можешь, ну, – улыбнулась Егоровна.

– Рит, пошли со мной, – предложил, собственно, чего ей одной сидеть на стульчике.

– Пошли, ты же со мной, – настаивал я.

– Ты иди, Витя, – хлопала ресницами Рита, поджимая губы. Скромница моя. Ладно, решил – выйду, подтяну народ, потом и Романову вытащу. В конце концов, когда на площадке будет человек тридцать, она уже никуда не денется.

И в самом деле, стоило только мне выйти, как ребята завыли, а Раевский расплылся в улыбке.