Пепел

Девчонки обычно ломаются, цену себе набивают, а не бегут в гости сами. С другой стороны, у меня вроде как повод есть, и это нормально – проявить заботу. Мысли водоворотом затягивали, я то делала шаг, то отступала. Потом уже не выдержала, плюнула и все-таки проскользнула мимо шлагбаума.

На удачу женщина как раз выходила из подъезда Вити, позволив мне беспрепятственно попасть внутрь. И только в лифте я задумалась, а дома ли вообще Шестаков. Вдруг он к ребятам на матч поехал или к врачу на перевязку. Надо было позвонить, а не идти наобум.

Двери лифта открылись, намекая, что пора выходить. Я вздохнула, переминаясь нерешительно с ноги на ногу. Однако ревность вперемешку с желанием увидеть Витю взяли верх – я позвонила в звонок.

Ждала долго, минут семь, не меньше, только никто не открывал. Уже успела вернуться к лифту, огорченная, что дома Вити не оказалось, как вдруг за спиной раздался голос Шестакова:

– Рита!

Оглянувшись, я подняла ладонь в качестве приветствия и улыбнулась. Настроение появилось откуда-то, теплота разлилась под ребрами.

– Привет.

– А ты куда? Чего не позвонила? – было видно, Витя удивлен. Мне вдруг сделалось неудобно, показалось, зря пришла. Вчера он вон как радовался, глаз не сводил, а сегодня выглядел мрачным и потерянным.

В голову моментально плохие мысли закрались: может, пожалел о своих словах, может, не хочет меня видеть, или вообще я ему помешала.

– Я только пирожки занести… мама передала, – мямлила, стараясь найти отговорку.

– Только пирожки? Жаль, – выдохнул уж больно горестно Шестаков.

– Ты… плохо себя чувствуешь? Может… – однако договорить не получилось. Как только я приблизилась, Витя неожиданно подался вперед и уткнулся мне в плечо носом. Захватил в кольцо своих горячих рук, не давая шевельнуться. От Вити веяло свежестью и уличной прохладной.

– Побудешь со мной? – вроде спросил, а вроде и утвердительно шепнул Шестаков.

– Хорошо, у меня есть часик в запасе. Если ты хочешь…

– Очень хочу.

Витя с неохотой убрал руки, хотя мне и самой больше нравилось находиться в его объятиях. Тепло, уютно, словно вернулась домой после длительной поездки."

"Пока я раздевалась и разувалась, Шестаков включил чайник, а сам разместился на диване. Кухня у них была соединена с залом подобно одной большой студии. Я подошла к столу, выложила из рюкзака пирожки, затем направилась к Вите и уселась рядышком.

Он вдруг склонил голову, укладывая ее мне на плечо.