Папина дочка

Викки упала в кресло. Будь он не в таком взвинченном состоянии, наверняка бы увидел, что она предлагает ему всю себя без остатка, что готова подчиниться любому его требованию. Вот только сказать об этом вслух не смела.

Но Стивен уже не замечал ничего вокруг себя. Рванув с шеи галстук, он сунул его в карман брюк и заявил:

— Тебе больше не придется повторять свое идиотское предложение. Я увольняюсь!

— Нет! — выкрикнула Викки и добавила тише: — Не поступай так со мной. Я уже говорила, что наши личные отношения не должны мешать деловым.

Отменяю твои еженедельные визиты с отчетом передо мной. Отныне будешь общаться с тем, кому я доверю все свои дела. А сейчас уходи, прошу тебя, я хочу побыть одна.

Стивен молча вышел, напряженно раздумывая над тем, что услышал. Кто станет доверенным лицом Викки? Ему было отлично известно, что не со всяким из этой семейки можно иметь дело.

Викки неподвижно сидела, уставившись в одну точку. Потом она стала разминать онемевшие пальцы, которых чуть было не лишилась из-за медвежьей хватки Стивена.

Вот и все. Конец мечтам о браке с единственным нужным ей мужчиной. Вопреки ее ожиданиям, он не изменил своего решения. Упрямец! Не понимает, что для него это прямой путь наверх. Что ей теперь делать? Глупый вопрос! Конечно же, ехать к маме и рассказать ей о беде, приключившейся с ее взрослой дочкой.

Встреча с матерью прошла не так гладко, как предполагала Викки. Во-первых, Джулии явно было не до проблем дочери. Скорая свадьба и связанные с ней хлопоты заслоняли собой весь остальной мир.

Поначалу Джулия встревожилась, увидев Викки, ворвавшуюся в ее квартиру без предупреждения. Но, выслушав дочь, несколько успокоилась.

А во-вторых, Джулия ясно дала понять Викки, что она получила только то, что сама же и заслужила. Пожалуй, первый раз в жизни мать разговаривала с дочерью так строго.

Укладывая платье за платьем в большой кожаный чемодан, Джулия говорила ей обидные, но справедливые слова:

— Иногда я не узнаю тебя. Мне становится не по себе, когда я вижу в тебе худшие черты характера Берта.

Только теперь они кажутся мне еще уродливее.

— Оттого что я твоя дочь? — потерянно спросила Викки, не ожидавшая такой отповеди.

Глаза ее вспыхнули обидой. Ее снова критикуют. И кто же? Собственная мать!

— Нет, оттого что ты женщина. Существо, которое по природе своей должно быть милосердным, понимающим и тонко чувствующим, вдруг предстает в чудовищно измененном виде. Ты точная копия твоего отца.