Отогрей моё сердце

Уткнувшись в подушку, рвано дышала. Тукаев распластался рядом, пропуская через себя остатки удовольствия, довольно улыбался.

- Ты жива? – чуть погодя спросил, нависая над Есенией и вдыхая запах волос.

Есения, пытаясь скрыть улыбку, что непроизвольно расплывалась на губах, повернулась и посмотрела в глаза сахаляру: они лучились теплом и заботой.

- Немножко умерла.

- Даже так… И как тебе возрождение с того света? Понравилось?

- Стыдно признаться, Архип…, очень, - протянула руку и коснулась груди мужчины.

Погладила рельефные мышцы, тронула соски, пощекотала ребра, от чего мужчина дернулся и хохотнул.

- Пытку железом могу вытерпеть, а щекотки боюсь. Ну, не слабак ли я?"

"- Правда… Значит ревнивый! – и посмотрела снова в глаза Архипу, ища подтверждение слов, не подозревая какая буря всколыхнулась в нем.

- Закроем тему, - сел и отвернулся. – Не хочу тебя ревновать, Есения, и надеюсь, ты не дашь мне повод, - добавил холодно. – Пошли в душ.

Рускова сникла, жалея, что вообще затронула тему.

Спрыгнув с кровати, пошла следом за Архипом. Больше к этой теме они не возвращались. Искупавшись, Тукаев завернул девушку в банное полотенце и принес в постель. Сев на край кровати, усадил на колени, словно младенца и, крепко прижав, уткнулся в шею, чувствуя губами бьющуюся жилку.

- Не отпускал бы тебя, так и держал на руках, - проговорил тихо.

- И мы бы погибли от голода и стали мумиями, - хихикнула.

Соскочив с колен Тукаева, придерживая полы полотенца, сбегала в коридор и посмотрела телефон, обнаружив два пропущенных звонка от матери. Пока она теряла разум с начальником, ее искали родные. Расстроилась.

- Архип, - вернулась в спальню. - Мне пора домой.

- Понимаю. Я тебя отвезу, одевайся.