Отогрей моё сердце

- Есения, что скажешь об этой?

Девушка до конца не понимала и в предположение, что они тут ради нее слабо верила, решив, что ему нужен совет, женский взгляд на вещь. У него могла быть любовница или он выбирал подарок матери, сестре.

""Что я о себе возомнила? В самом деле глупо размечталась о такой теплой и уютной красоте"", - пожурила себя за самонадеянность.

Подошла к мужчине и пригляделась к шубе. Продавец тут же стала нахваливать изделие.

- Мы используем самые качественные шкуры баргузинского соболя. Это самый лучший в мире мех и на рынках мира его отрывают с руками.

Архип прервал поток ее заученных фраз ладонью, повернувшись к Есении:

- Тебе нравится эта шуба?

Есения потрогала гладкий бурый мех и утвердительно кивнула:

- Очень красивая.

- А размер у тебя какой?

- 44-46, - воззрилась недоуменно на начальника.

- Девушка, – взглянул на продавца. - Отведите в примерочную мою даму.

- Но, Архип Алексеевич, - запротестовала Есения.

- Иди, Есения, - подтолкнул девушку. - Не беси меня. Примерь и я решу подходит ли ей она или нет.

Секретарша подчинилась, следуя за продавцом. Вторая не вмешивалась в диалог, но не сводила глаз с Тукаева. Едва Есения скрылась в примерочной, приблизилась к Архипу и сладко пропела:

- Господин чего-то еще желает? Может кофе? – обращая внимание Тукаева на себя.

И в ее голосе, жесте тела звучало далеко не предложение кофе, а нечто иное.

- То, кофе, что мне варит мой секретарь, я не променяю ни на какое другое, даже если оно и лучше, - ответил в том же стиле, безразлично окидывая взглядом собеседницу.

Отвернулся и стал ждать свою модель, облаченную в меха, саркастично усмехаясь недовольству, что пробежало по лицу женщины.

Спустя пять минут из соседней комнаты вышла Есения. Шубка из рыжевато- коричневого меха с сединами на кончиках сидела идеально.

Глаза Архипа загорелись радостным блеском. Девушка выглядела королевой и усладой для его жадных глаз.

- Подойди ближе, - махнул к себе рукой. – Ага, хорошо, - оглядел с головы до ног. – Крутанись теперь.

И Есения молча повиновалась. Раз начальник требовал, надо подчиняться.