Отогрей моё сердце

- Хочу снять его и потрогать соски, - поглаживал полукружия, но дальше не шел.

Есения с трудом сглотнула слюну и вздрогнула, безвольно опуская руки вдоль тела. Она стыдилась своих грудей. После родов на них образовались растяжки, потеряли упругость и форму и муж сетовал, что размер их не стал больше. Девушка комплексовала.

- З-зачем их трогать, - заикнулась от волнения и прикрыла их руками. - Так разве плохо? – посмотрела растерянно.

- Ты чего такая стыдливая, а? – выискивал в ее взгляде кокетство, но видел лишь смущение.

Последнюю фразу почти выплюнул, поморщившись.

- Нет… У меня же дочь есть.

- А чего жмешься тогда?

- Боюсь, что увидят, не хочу чтобы меня осуждали, что я попала на должность через Вашу постель, - возвращая руки на стол.

- Никто не увидит, мы здесь одни, - и снова положил ладони на холмики.

Начал активно гладить, вызывая нервную дрожь по телу Есении. Поднял лифчик выше, обнажая горошины темно-розовых сосков на бледной коже.

Девушка молча подчинялась его дерзким ладоням.

- Ляг на стол, - попросил Архип, надавливая на плечо Есении, и она подчинилась, касаясь полированной поверхности дерева.

Закрыла глаза, молясь, чтобы никто не вошел в зал."

"Тукаев склонился над распластанным телом, так эротично выгнутом к нему. Он придвинулся ближе, раскрыв шире бедра, притираясь вздутой ширинкой к ее лобку.

- Какая вкусная, м-м-м, - причмокивал, стонал и рычал мужчина, словно дикий зверь.

Гладил кожу живота и спины, сминая в ком одежду блуждающими по телу руками. Есения молча подчинялась и в который раз молилась, чтобы никто их не застукал.

- Хочу тебя, Есения. Долго еще будешь мариновать меня? – оторвался от ее соска, громко причмокнув, нависая над ней.

Есения собиралась с мыслями, подбирая правильный ответ, но тут завибрировал настойчиво телефон в складках его брюк и Тукаев, выругавшись, нехотя отстранился от нее. Достав из кармана средство связи, приставил к уху.