Сердце дракона. Том 13

Какой-то старик практикующий, вооруженный лишь веткой от вишневого дерева, смог разбить столь невероятную технику?! Он смог повергнуть обоерукого мечника, оснащенного могущественнейшими артефактами?!

Он смог ранить существо, находящиеся за пределами силы Рыцаря Духа?!

И все это – простой веткой?!!!

– Название техники – часть самой техники, – Парис отряхнулся и, проведя ладонью по груди, заставил рану затянутся. – она должна обмануть противника своим очевидным названием и отвлекающим маневром.

– Высокое Небо, – вздохнул старик.

– Ну, все же, он мой лучший друг."

"– Он демон, в обличии человека! Видят Вечерние Звезды, его отец всегда поражал меня своей скользкостью и умением выпутываться из любой ситуации, но Шакур… Без всякого сомнения, он, еще будучи безусым юнцом, превзошел своего отца!

Парис засмеялся, а вскоре к нему присоединился и старик.

Густав же, вновь вернув себе способность шевелиться, опустился перед Мастером на колени и прикоснулся лбом к земле.

– Великий Мастер, этот недостойный, называющий себя Густав Серобородым, нижайше просит… молит вас, взять его в ученики! Он готов служить вам верой и правдой! Выполнять любую работу и…

– Ученики уже спят, Густав Серобородый, – перебил его старик.

Густав не мог поверить своим ушам…

Вот так вот просто можно было попасть в ученики к этому Великому?! Он действительно принимал любого желающего?!

– Кажется, я снова проиграл тебе, Хаджар.

– Кажется так, Парис. Так что я жду несколько твоих историй и бутылку вина.

И вместе, старик и юноша, смеясь, будто старые друзья и знакомые, направились к дому.

Глава 1132

Парис в очередной раз поразился тому, насколько скромно были обставлены покои его старого (теперь уже во всех смыслах) друга и, возможно, в каком-то смысле, дяди.

В небольшой комнате, которую многие не то, что аристократы, а даже мелкие дворяне сочли бы гардеробной, а то и вовсе — подсобным помещением, не было даже кровати.

Вместо неё на неприкрытом, дощатом полу, лежал набитый соломой матрас с положенной сверху циновкой. Рядом с матрасом стоял простенький стол, не из дуба или клена, а сколоченный из того, что было под рукой. Поодаль от него, точно такая же, даже не стул, а табуретка.

И все.