Открытая книга

Это еще не школа! Есть метод «взаимного оплодотворения» — теория собирает под свои знамена сторонников, а сторонники добывают факты, подтверждающие теорию. И это не школа! А между тем существует, действует, превозносит себя эта мнимая школа! Куда ни посмотришь — в Ростове и Саратове, в Киеве и Казани. Не говорю уже о Москве, где она пытается утвердить свое значение в комитетах и комиссиях, в редакциях и ученых советах. Вот она, магия, — не подберу другого слова! Магия имени, повторенного в печати тысячи раз.

Я оборачиваюсь и смотрю на притихший, внимательный, взволнованный зал. Где Виктор? Вот он! Сидит в третьем ряду подле Кати Димант на краешке стула и, широко открыв глаза, слушает Рубакина с удивлением, с восторгом.

Коломнин сидит подле него, положив ногу на ногу, сгорбившись, подняв узкие плечи. О чем он думает, этот человек с дурным характером? Щурится, иронически опускает углы тонкого рта, очевидно, доволен.

«А ты о чем думаешь, милый друг? — мысленно спрашиваю я Крупенского, на худом, покрасневшем лице которого одно выражение быстро сменяется другим: негодование — презрением, притворное спокойствие — ужасом перед святотатством.

Я перевожу взгляд на Лену и догадываюсь, что она слушает Рубакина с тем странным чувством неузнавания, с которым на кафедре, в центре общего интереса, видишь очень близкого человека…

Андрей посоветовал мне не записывать свою речь, а говорить по плану, и, поднимаясь на кафедру, я чувствую мгновенное острое сожаление, что последовала его совету.

— Почему коллектив института с такой остротой отнесся к судьбе диссертации Мерзлякова? Потому что подлинная причина провала — в теоретических разногласиях, которые давно пора назвать полным голосом, ничего не скрывая… — Наконец высказано все, и я перехожу к следующему пункту плана. — …Валентин Сергеевич часто говорит о том, какую большую помощь оказывает он молодым ученым.