Открытая книга

 — Не мне утешать вас в этом горе. Но ведь это все равно произошло бы, рано или поздно. Так уж лучше…

— Да, может быть… Я в отчаянии, Таня, — вдруг с исказившимся лицом негромко сказал он. — Я знаю, что вы ненавидите ее, и Андрей, и что все друзья считали, что она губит меня. Но вы не знаете ее и никогда не узнаете, потому что трудно найти более скрытного человека. Она лучше, чем вы думаете, Таня. Она добрая.

— Добрая?

— Да, очень. Годами она посылает деньги какому-то дальнему родственнику, которому трудно живется.

— Как пришлось уйти? Я ничего не знаю.

— Вы не знаете, что была назначена комиссия для проверки моей лаборатории?

— Да, но…

— Комиссия признала работу неудовлетворительной: разбросанность, отрыв от практики и два десятка других обвинений, против которых я даже не стал возражать.

— Он со вчерашнего вечера на метро. Там авария. Он сказал только, чтобы я немедленно поехала к вам.

— Да? Значит, он не успел сказать вам, что я сам во всем виноват? Да что там! — махнув рукой, с горечью сказал Митя.

Я молчала. Позвонили. Митя спросил:

— Андрей?

И пошел открывать."

"Очень усталый, похудевший, Андрей вошел, сел, потер руками глаза, заговорил — и точно в темную комнату внесли фонарь, при свете которого стало ясно, где дверь, где окно и почему не нужно одно принимать за другое…

Мне не хотелось присутствовать при этом разговоре, и под каким-то предлогом я ушла к старушке-пенсионерке.

Но время от времени я возвращалась. Разговор был долгий, неторопливый…

— Скажу тебе по правде, Митя: мне тяжело видеть, как ты сидишь сложа руки в своей ободранной комнате, в то время как должен был бы в календаре отметить этот день как праздник! Да, ты любишь ее…

Митя открыл было рот, но Андрей сердито двинулся на него, и он снова стал терпеливо слушать.