Открытая книга

Полностью деньги вытянуть не удалось, но зато я уговорила директора выделить нам еще две штатные единицы.

Глава третья. Неизвестные дороги

Простые слова

Летом 1934 года я возвращалась из Торфяного, где работала больше месяца, пытаясь найти средство для борьбы против бактерий, способствующих саморазогреванию торфа.

Андрей сердился, я почти не писала ему. И только сейчас, увидев в толпе встречающих его плотную фигуру в старом сером костюме, который он любил и который, казалось, сейчас треснет на его сильных плечах, с потрепанным портфелем, который я тысячу раз выбрасывала, а он, ворча, подбирал, в серой кепке, из-под которой виднелось его твердое, с правильными чертами, улыбающееся лицо, я поняла, насколько мне было бы легче, если бы он был со мной в Торфяном!

— Наконец-то!

— Как Павлик?

— Отлично! Сегодня ночью проснулся и спрашивает: «Маруся у кине?»

Маруся была школьница, дочка соседей, любившая ходить в кино.

— Все чего-то не хватает, когда тебя нет!

— Ага, не хватает!

— Павлик скучает, совершенно как взрослый.

Клякса был котенок.

— С торфом не вышло?

— Кое-что вышло. Но практически почти ничего. Как Митя?

— Все то же.

Это было очень печальное «все то же», означавшее, что ничего не изменилось в Митиных отношениях с женой, несмотря на то что мы с Андреем давно и откровенно уговаривали его разорвать эти отношения, которые с каждым годом становились все более принужденными, неестественными и фальшивыми.

"Мы сели в трамвай, насилу протиснувшись на переднюю площадку с моими вещами. Тетушка с мешком, от которого вкусно пахло хлебом, прижала меня к решетке, и, когда Андрей, стоявший за моей спиной, шепнул мне на ухо: «Соскучился», — я чуть не свернула шею, чтобы обернуться и покивать ему.

— Какие же новости! Ты ничего не рассказываешь. Рубакин заходил? Что в институте?

— Где же тут рассказывать, когда дух вон! О Николае Васильевиче слышала?

— Нет.

— Избран членом Украинской академии наук!

— Фу! У меня уж сердце упало! Членом Украинской академии! Вот неожиданность!

— Почему неожиданность? Об этом давно говорили. Да, вот еще новость, — сказал Андрей, когда мы слезли с трамвая. — Заходил Никольский.

— Кто?

— Николай Львович.

— Не может быть!

— «А мне сообщили, что ваша супруга уже вернулась», — передразнивая деда, сказал Андрей.