Открытая книга

— Кажется, симпатичный, — сказала Лена со своей беспечной улыбкой, вдруг осветившей ее бледное лицо с широко расставленными глазами.

— А ты?

— А я — старая дева.

Я засмеялась. Это было так знакомо, то, что Лена отвечала, не задумываясь, и с особенным лихим видом поглядывала вокруг.

— Как я рада, Леночка, родная! Когда мы увидимся?

— А вот подожди, сдам пальто, сядем рядом и договоримся.

Андрей подошел, я познакомила его с Леной, и он сказал, что отлично знает ее по моим рассказам.

— Но я представлял вас другой.

— Красавицей, наверно?

— Старше.

— Нет, я такая. Не старше.

Все время, пока профессор Зебоде — унылый, длинный, причесанный на прямой пробор мужчина, у которого была странная манера без всякой причины внезапно и с ужасом открывать глаза, — читал свой доклад, мы с Леной разговаривали. Я сказала, что к десяти часам непременно должна ненадолго вернуться домой.

— Зачем?

Я объяснила, и Лена задумчиво поцеловала меня.

— Как я рада, что у тебя все так хорошо! Эхма! Хоть бы влюбиться, что ли!

Сверху, с хор — мы забрались на хоры, где можно было разговаривать, никому не мешая, — был виден весь зал с его крутыми, один над другим, рядами, и Лена попросила меня рассказать ей о москвичах — она еще считала себя ленинградкой.

«Коровинцы» не пришли, очевидно, демонстративно. Докладчик собрал свои листочки и уселся на стул неподалеку от кафедры с унылым, но вполне удовлетворенным видом.

— Кому угодно? — обведя зал взглядом, спросил председатель.

Рубакин встал.

— Он работает в вашем институте? — спросила Лена.

— Да. Разве вы не встречались в Ленинграде?

— Мало.

— Он бывает у вас?

— Часто. Он одинокий и говорит, что ходит к нам изучать семейную жизнь.

— Способный?

— Очень. И не дрожит, как другие, над каждой мыслью, а расхаживает по лабораториям и со всеми советуется. И сам советует. Очень хороший.

— А это кто?

— Где?

— Да вот этот же! Лысый, со щечками.

Лысый, со щечками, был Крамов, который зачем-то дважды выходил из зала, возвращался и, остро поглядывая вокруг, подсаживался то к Рубакину, то к Никольскому.

— Это директор нашего института Валентин Сергеевич Крамов.

— Вот что! — с уважением сказала Лена. — Хороший человек?

Я ответила уклончиво:

— Умный.

— А как ученый?

— С большими заслугами.

Кругом зашикали, и я замолчала.

Кто-то дотронулся до моего плеча, и я обернулась. Это был Андрей.

— Пять минут одиннадцатого!

— Иду!

— Да ты просто сошла с ума, честное слово!

— Уверяю тебя, что он еще спит.