Особый случай

Как жаль, что нельзя выпускать магию! У себя дома заморозил бы мерзавца еще до того, как тот проник в комнату. При желании мог бы заморозить всю эту вонючую гостиницу, по недоразумению считающуюся лучшей. И всю улицу. И весь вшивый портовый городок. Сила внутри ворочалась, требуя свободы, недовольная, что ее заперли. Хотелось пустить кровь тому, кто имел глупость забраться сюда, сбросить накопившееся раздражение в рукопашной схватке.

Услышав шорох, приготовился. Поняв, что цель не я, а мои вещи, приподнялся на локте.

И совсем не удивился, увидев метнувшуюся в сторону служанку. Наемники бы убили вначале владельца, а потом бы потрошили его вещи.

– Стоять! – приказал властно.

Она застыла так, точно я припечатал ее заклинанием. Юная еще. Лицо по-детски невинно. Глаза испуганно расширены.

– В-в-вы с-с-сами сказали не беспокоить, гос-с-сподин.

– Тогда какого нарра ты зашла? – тихо поинтересовался я, не желая сильнее пугать девчонку.

Но я точно помнил, что закрывал дверь. И что хозяин двора клялся всеми местными божками, что его заведение самое безопасное.

Я не опасался ночного ограбления или попытки прирезать меня, скорее, не хотел после нападения прятать тела и привлекать к себе внимание.

– Я… тут… завтрак.

Это я и так понял, увидев поднос. Вот только она не ушла после того, как поставила его на стол.

– Стой, – повторил тихий приказ и встал с постели. В комнате, несмотря на раннее утро, было душно и жарко. Я поморщился и чуть понизил температуру вокруг, иначе можно получить тепловой удар.

Затем посмотрел на девицу, на ее тонкую блузку и юбку, опустил температуру еще на пять градусов. Убедился, что она начала дрожать, и только тогда подошел.

– Что тут у нас?

Я осмотрел принесенный служанкой поднос: каша, хлеб, травяной напиток. Ничего подозрительного. Перевел взгляд на девчонку.

– Карманы, – приказал резко.

– Господин!

– Я не повторяю дважды.

Итогом осмотра стали две мелкие серебряные монеты.

– И это все? – приподнял я бровь, подкидывая монеты на ладони.

 – Мелковато, у меня там и золото было.

– Простите, господин! – сразу и в голос заревела служанка, трогательно прижимая стиснутые руки к груди. – Я… простите!

Молча выслушал причитания девчонки про бедность и младших братьев. Мне это неинтересно. Как и неинтересно ее убивать. Она же, воодушевленная тем, что не перебивают и не ругают, посвящала меня в подробности своей нелегкой жизни.

Я не злился на нее. В нашем мире крадут все, просто масштабы разные.