Отборная бабушка

Она поняла, на что я намекала.

По законам степи младшие сестры не могут выйти замуж, пока не пристроена старшая. И соблюдается это правило жестко. Ортану пока что спасало то, что сестры ее порядком младше, и шестнадцать следующей заневестившейся исполняется только через два года.

Но время пролетит быстро, и что? Замуж по указке отца? Все женихи в степи ей наперечет известны, ни к одному ее не тянет. По политическим соображениям? Кроме Алмании у степи только шейхан в соседях, к нему в гарем отец ее точно не отдаст.

Дальше — пустыни на много дней пути.

Все, варианты закончились.

Она подняла на меня мрачный взгляд.

— Пообещай, что будешь ко мне часто приезжать. — сурово потребовала она. — Ты единственный нормальный человек во всей Алмании.

Я пересела к ней на диван и крепко обняла.

— Часто не обещаю, но на всю зиму точно могу приезжать. Делать в нашей деревне зимой все равно нечего, а здесь тренировочный зал лучше.

Ортана хихикнула, потом всхлипнула, и обняла меня в ответ.

Что-то мне подсказывало, что у нее есть все шансы сделать наконец-то из Реджи человека. Просто не будет, но кому сейчас легко?

Платье на объявление результатов отбора получилось еще скандальнее, чем на первый конкурс.

На этот раз мы с Кармиллой выбрали тему жемчуга. Точнее, она предложила, а мне было как-то все равно.

Настроения не было, совсем. Швеи кружили хороводом, подкалывая и прикладывая длинные жемчужные нити с разных сторон.

С королём мы после вчерашнего инцидента так и не увиделись. Любовницей я стать не успела, после отбора задерживаться не собиралась. Вещи мои были уже собраны по чемоданам — приезжала с одним, уезжаю с пятью, плюс солидный саквояж с косметикой. Все стараниями Кармиллы.

Больше поводов увидеть Мартиника у меня не будет. Жаль, конечно, что моя влюбленность так бездарно заканчивается, но лучше уж так, чем собирать потом по кусочкам разбитое сердце, или еще хуже — втихаря растить бастарда.

Оно мне надо? Нет.

Подбодрив себя таким образом, я наконец взглянула в зеркало. И остолбенела.

— Вот-вот, хоть бы оценила. — пробурчала недовольно Кармилла. Она очень не любила, когда к ее творчеству относились с пренебрежением.

— Охренеть. — вырвалось у меня.