Особенная Тень

Я беру следующую книгу, где идёт хронологический пересказ моего нападения на дворец от нескольких очевидцев среди охраны, которым удалось выжить. Мне становится стыдно, я была полна ненависти, мне было неважно, скольких убить на своём пути. С Ириной мы оставили коридоры, полные трупов.

Очевидцы и вправду рассказывают, что Ариан сидел с моим телом, клялся своей жизнью, что никогда не видел Анны и не причинял ей вреда. Я с трудом сглатываю, пытаясь дышать ровно.

В следующей книге собраны письма учителей, которые нередко давали подробное описание Ариана, когда тот на протяжении двух лет учился в специальной военной академии вдали от дворца.

Они описывали его внешность и отзывались о принце как об умном молодом человеке, временами изворотливом, которому удавалось несколько раз обмануть даже самых строгих наставников. Он также выводил из себя преподавателей бесконечными вопросами и тем, что подвергал сомнению многие устоявшиеся правила, называя их «устарелой брехнёй» и «бессмысленными ограничениями». А свои «длинные тёмные волосы» он напрочь отказывался стричь, хотя по правилам академии все ученики должны были иметь короткую стрижку.

По губам пробегает улыбка, когда я понимаю, что в Аароне есть схожие черты. Но улыбка вянет, стоит мне только вспомнить, что Ариан всё равно был убит наёмниками якобы за убийство Анны.

Сестра подсовывает мне ещё одну книгу с небольшими портретами, где я вижу Ариана в подростковом возрасте и вновь более взрослым. Везде один и тот же человек.

Когда Анна с каменным лицом кладёт передо мной последнюю книгу, я поднимаю на неё удивлённый взгляд.

– Это же…

– Да. Это семейное древо Рахмановых.

– Зачем нам правители Аракена?

– Эта книга с портретами, – холодно говорит сестра.

Я почему-то боюсь опустить взгляд на раскрытые страницы, продолжая смотреть в глаза сестре. Внутри всё сжимается, я начинаю догадываться, к чему она ведёт, и мне это не нравится. Я медлю, словно моё отрицание может что-то изменить. Будто если я не опущу взгляд, то правдой то, что уже и так произошло, не станет.

– Я буду в ярости? – неуверенно спрашиваю я, оттягивая момент.

– Очень на это надеюсь, – серьёзно кивает девушка, тыкая пальцем в портрет передо мной.

На нём изображён молодой мужчина, на вид ему чуть больше двадцати. У него чёткие скулы и линия челюсти, но остальные черты лица плавные, пухлые губы и светло-карие глаза, а светлые волосы лёгкими волнами падают на лоб и закрывают уши.