Особенная Тень

Всё ещё не свыкшись со своей ролью младшей в семье, я иду следом за ней, стараясь поспевать за быстрым шагом Анны. Все стражи и слуги изгибаются в лёгком поклоне, когда она, не глядя на них, проходит мимо, а я оборачиваюсь чуть ли не на каждого мужчину в броне, покорно склоняющего голову. Мне тяжело осознать, что они это делают ради девушки, которая является моей родной сестрой.

Её юбка шуршит, а стук каблуков эхом отскакивает от стен и потолка, когда мы заходим в длинную и широкую галерею. Справа и слева стены от пола до потолка увешаны семейными портретами Ласнецовых.

Я замираю на пороге, вспоминая, что не будет обратного пути, когда я увижу портрет Александра, но потом беру себя в руки, переставая обманываться. Я думала, что всё было кончено в тот момент, как я узнала его фамилию. Он притащил меня сюда в кандалах, но он же оживил Анну.

И что мне делать, если Ариан и вправду не убивал Анну?

Что делать с правдой, в которой я пыталась отомстить невиновному?

Правдой, в которой я и мои сестры погибли ни за что?

Скольких солдат я убила по ошибке?

Сестра не обращает внимания на мою заминку и продолжает уверенно двигаться вдоль правой стены, я же иду медленно, внимательно разглядывая лица.

Вначале я вижу старые, потрескавшиеся от времени картины и групповые портреты абсолютно разных людей, старых и молодых, мужчин, женщин и детей. Иногда целые семьи Ласнецовых. У них разные волосы: от светло-русых до почти чёрных, а глаза в основном зелёные и голубые. Лишь несколько мужчин очень отдалённо напоминают Северина и Александра. Я двигаюсь дальше, пока не замечаю, как медленно картины становятся всё новее, а лица более похожими друг на друга. Почти у всех волосы тёмные, изредка появляются карие глаза. Иду дальше, отмечая, что некоторые из родственников Аарона любили носить длинные волосы, как и он, а кто-то предпочитал аккуратно зачёсанные короткие стрижки. Один раз я замираю рядом с портретом мужчины в возрасте: его серьёзное выражение лица удивительно похоже на выражение лица Александра.

Я останавливаюсь рядом с сестрой, которая замирает в глубине галереи.

Анна, сложив руки на груди, с вызовом смотрит на большой портрет молодого человека. У него угловатая челюсть, покрытая тёмной щетиной, лукавая притягательная улыбка с ямочками, как у Северина. Глаза голубые, а основная масса чёрных волос до подбородка перекинута на левую сторону.

– Вот!

Сестра с таким недовольством смотрит на портрет, притоптывая ногой, будто он оскорбляет её одной только своей улыбкой.