Особенная Тень

Мерзавец.

Во мне растёт негодование, я едва сдерживаюсь от гневного вопля. Северин замечает, как меняется моё лицо, когда я с растерянностью оглядываю платье на груди. К счастью, хоть ткань не прозрачная.

– Ох! Тебя переодели, но только для твоего удобства. Твоя прошлая одежда была грязной и в крови! – Северин вскакивает с места и делает один неловкий шаг ко мне, но растерянно замирает, когда я поворачиваю к нему испуганное лицо с собирающимися в глазах слезами.

Любимый трюк моей сестры.

Притворись жертвой.

Я наигранно всхлипываю, в мнимом страхе подтягиваю колени к груди, пытаясь приподняться и отползти от мужчины подальше. Я цепляюсь за цепь, приделанную к балдахину, и делаю вид, что готова заплакать. Хотя слёзы почти настоящие.

Только я в ярости, хочу придушить Аарона за то, что он посмел заковать меня подобным образом. Моё лицо краснеет ещё больше от позора, что Северин видит меня в таком положении. Кто ещё видел меня такой? Марк? Кирилл? Ещё половина дворца?

Я смотрю на двери за спиной Северина, знаю, что Аарон бы просто так не оставил брата один на один со мной.

– Прошу тебя, Агата, не бойся, – Северин пытается подобрать слова, кажется, смущаясь не меньше меня. – Ни у кого и в мыслях не было. Мы это исправим, ты теперь проснулась, и мы всё это снимем! То есть я про кандалы, а не про сорочку! – поспешно добавляет он, когда я шокированно округляю глаза.

Король Серата путается в словах, неловко тянет ко мне руку, желая успокоить, но его лицо застывает маской недоверия, когда я с тем же притворным девичьим страхом на лице встаю на ноги на мягком матрасе, обхватывая руками цепь ближе к верху балдахина, там, где её закрепили.

Северин несколько раз моргает, когда с громким треском непрочная балка деревянного навеса ломается, валятся куски дерева, рвётся ткань. Я поспешно откатываюсь по кровати, прежде чем высвобожденная цепь, падая вниз, успевает ударить меня в лицо.

– Агата, – предупреждающе тянет Северин, делая несколько шагов назад.

Его челюсть сжимается, когда он видит, что весь страх испаряется с моего лица, уступив место сосредоточенности. Он выше меня на голову, но предусмотрительно пятится к двери.