Особые обстоятельства

— Скажи, я сильно оскорбил твоего отца, не попросив у него твоей руки? Я позвоню и сообщу ему о браке, скажу, что его дочь сделала меня самым счастливым на земле. Как считаешь, он приедет на свадьбу? Я сообщу родным, и дома мы отпразднуем со всей пышностью.

— Он поймет. Я давно самостоятельна и специального разрешения от него на брак мне не требуется. Только, Иррилий, я сомневаюсь, что твоя мать будет рада, — чуть замявшись, призналась я в своих сомнениях.

— Арджана, ты услышала лишь часть разговора и сделала неверные выводы.

Я целовалась теперь уже со своим мужем, и от этого кружилась голова. От понимания, что он мой, навсегда, дух захватывало!

— Ты голодна? — спросил Иррилий, немного отстранившись.

— Нет.

Для убедительности я даже головой покачала и потянулась к нему.

— А вот я голоден. Очень голоден!

Короткий, даже жалящий поцелуй, чтобы сомнений не осталось, кого хотят съесть, и я снова оказалась у него на руках.

Около кровати эльф избавил меня от корфы, отбросив ее в сторону, и снял с головы венок.

— По традиции в первую брачную ночь муж снимает венок, как символ невинности, которую он заберет. Его кладут на подушки, чтобы первый раз был безболезненным.

Интересно, хотя в наш первый раз мы и без него прекрасно обошлись.

— А почему на подушки? — проснулись во мне любопытство и исследовательский интерес. — Если так, не правильнее ли было повесить его на… — Мой взгляд опустился ниже его пояса.

Представив картину, я не удержалась и стала давиться от смеха, перешедшего в хохот, когда подняла взгляд и увидела лицо Иррилия. Кажется, я угадала, и некоторые так и делают. Эльфы такие затейники!"

"Венок полетел куда-то в сторону, а меня сжали в крепких объятиях.

— С ума схожу при мысли, что мог тебя потерять!

И мне стало не до смеха.

— Риграсс сказал, что убьет тебя, чтобы сорвать договор, и я поняла, что не имею права умирать, — призналась ему.

— Он не знал, что акиф подписал договор. Завтра нас ждут во дворце для торжественной передачи.

— Подписал?!

— Не будем об этом. Не хочу сейчас о делах. — Заключив мое лицо в ладони, Иррилий произнес: — Ты даже представить не можешь, как много значишь для меня. Мое сердце в твоих руках.