Особые обстоятельства

Только и я войду в историю как женщина, которая заплатила за договор своим телом, и неважно, чем мы с вами ночью занимались. Поэтому принять смерть от кинжала для меня было самым приемлемым выходом, чтобы спасти остатки своей чести.

— Арджана, историю пишут люди. Вы завтра станете моей женой, и все будут превозносить вашу красоту, покорившую правителя Игенборга, и слагать сонеты в честь вспыхнувшей между нами любви.

В чем-то он был прав, но я покачала отрицательно головой.

— Иррилию Мощь Ветра я ответила согласием по доброй воле, а если отвечу вам — то только потому, что вынуждают обстоятельства.

"— Вольную душу нельзя посадить в клетку, — согласно кивнул акиф. — Я хотел, чтобы Игенборг стал не клеткой, а домом. Знайте, вас здесь всегда будут ждать. Даю слово, что все исправлю, и в вашем честном имени никто не посмеет усомниться.

На мой изумленный взгляд он невесело усмехнулся:

— Я хочу, чтобы вы пришли ко мне по доброй воле. Для вас не будет ни ограничений, ни клеток. — И, не давая мне осмыслить последние слова, резко сменил тему: — У меня есть памятные подарки от правителей других государств. Давайте проверим их и выясним, кто не умеет разбираться в оружии.

Его искушающий и одновременно лукавый взгляд нужно было видеть. Он все же самый невыносимый и невероятный мужчина из всех, кого я встречала в своей жизни!

Глава двадцать девятая

Иррилий

Первое, что я ощутил, — тяжесть в голове и пульсирующая боль в висках.

— Выпейте, пожалуйста, агаси.

От тихого голоса я вздрогнул и обернулся. На алой кушетке у окна сидела девушка. Судя по дорогой корфе и богатой вышивке на платье — не служанка.

— Вы от акифа? — пусть со скрипом, но догадался я.

— Да. Ваши целители оставили это и попросили выпить, как только вы проснетесь.

Я молча сел и дождался, пока она передаст мне в руки флакон из толстого синего стекла. Настойка на вкус оказалась как дерьмо нарра, впрочем, лечебные свойства она проявила почти сразу. Голова прояснилась, боль ушла, и силы начали возвращаться.

Потом резануло так, что в глазах потемнело.

— Если ты здесь… — проговорил разом онемевшими губами.