Особые обстоятельства

* * *Спустя два часа мы выступили из казарм. К тому времени я поняла две вещи: ненавижу мужчин и люблю свой взвод из пятнадцати человеко-орков. То есть десять человек и пятеро орков. Притирались мы с ними долго, но зато теперь действовали единой командой. И они единственные сегодня, кто не закапал слюнями все вокруг. Ну ладно, почти не закапали.

Риграсс ехал впереди роты, на массивном гнедом жеребце с красными глазами и короткой жесткой гривой. Порода эта называлась «акадийские боевые». Говорят, их специально выводили для воинов.

Солнце уже изрядно припекало, благо над головами Риграсс раскрыл отражающий полог. Я вспомнила белый пляж, теплое море и подавила вздох. Ничего, зато будем считать, что сэкономила отпускное жалованье. Тем более раскаленные улицы Оноры с ее белоснежными домами вполне могли сойти за прибрежный город.

— Капрал Маррингл…

О, а вот и самка кодора с лиловой задницей!

— Капрал Ррынара…

Эта орчанка почему-то искренне считала, что я — мировая угроза, которую надо уничтожить. По крайней мере, ее взгляд так и намекал мне об этом.

— С каких пор нам дозволено передвигаться одетыми в тряпки гетеры?

— С каких пор ты знаешь, как выглядят тряпки гетеры? — спросила в ответ.

— Мэйр расстался с любовницей, — протянула Аррша таким тоном, что у меня зачесался затылок.

Массивные плечи орчанки были немногим меньше по размаху, чем у Риграсса. Раскосые черные глаза смотрели на мир сурово и без тени юмора, а ежик волос по центру черепа напоминал гребень боевого кодора. Такая чешуйчатая пустынная зверюга с дурным нравом.

— Все расстаются, — меланхолично ответила я. — Секс — штука приятная, но, увы, непостоянная.

— А кто-то старается побыстрее занять теплое местечко?

— Так вот что ты считаешь теплым, — протянула я в ответ.

Аррша побагровела. Видимо, как и я, вспомнила тот инцидент в таверне, когда от нее удрал понравившийся мужчина. Не просто удрал, а с криками: «Спасите! Насилуют!»

— Иди ты в задницу! Тебя, что ли, выдерживают? У самой слишком часто любовники сменяются, — зло бросила она.

— Завидуй молча, — ответила свысока и отъехала от нее.

Вот и поговорили. Ну не любили меня орчанки-воины.