Ошибка

В его голосе столько искренности, но часть меня по-прежнему не хочет довериться ему. Это та обиженная, униженная Грейс, у которой почти был с ним секс в апреле. Которая сказала ему, что она девственница, а он спрыгнул с кровати так быстро, словно та кишела муравьями. Которая сидела перед ним – голая, – когда он говорил ей, что не может переспать с ней, потому что влюблен в другую девушку.

И, словно почувствовав мои сомнения, Логан начинает умолять:

– Дай мне еще один шанс. Позволь мне доказать тебе, что я не самовлюбленный засранец.

Я медлю в нерешительности.

– Пожалуйста. Только скажи, что я должен сделать, чтобы ты пошла на свидание со мной, и я это сделаю. Сделаю все, что угодно.

Хм. Это уже интересно.

Я не из тех, кто играет в игры. Честно. Но по-прежнему не в силах побороть мучительные сомнения, и мой внутренний голос шепчет мне, что намерения Логана, возможно, не так уж чисты.

Но в то же время, я не могу заставить себя снова отказать ему, потому что другая часть меня, та самая, которой нравится быть с ним рядом, хочет, чтобы я сказала «да».

Боже, может быть, мне действительно нужно, чтобы он доказал свои чувства. Может, мне нужно, чтобы он доказал, что серьезно настроен. И тут мне в голову закрадывается одна мысль. Сумасбродная. Возмутительная даже. Но если Логан не сможет справиться с этими простейшими задачами, то вряд ли заслуживает второго шанса.

– Все, что угодно? – задумчиво спрашиваю я.

Его синие глаза загораются решимостью.

– Все, что угодно, красавица. Абсолютно все.

Глава 23

Логан

– Что еще рифмуется с «бесчувственный»? – Одуревший от своего задания, я постукиваю ручкой по столешнице кухонного стола. Кто знал, что сочинять стихи будет так чертовски сложно?

Гаррет, нарезая лук, оборачивается на меня и подсказывает:

– Чувственный.

– Конечно, Джи, сам бы я до такой рифмы не додумался. Пять баллов тебе.

Такер, закончив укладывать посуду в посудомоечную машину, поворачивается ко мне и хмурится:

– Чем ты там занимаешься, а? Уже час сидишь и царапаешь что-то в своем блокноте.

– Я пишу любовную поэму, – недолго думая, отвечаю я. И тут же прикусываю язык, осознав, в чем только что признался.

На кухне повисает мертвая тишина.

Гаррет с Такером обмениваются взглядами. Очень долгими. И тут же синхронно их головы поворачиваются в мою сторону, и они смотрят на меня так, словно я только что сбежал из психушки. Может, так и есть. Другого объяснения, почему я добровольно сижу тут и придумываю стихи, нет.