Оковы для призрака

Тебе никто не рассказывал?

Я оглядела охранников. Один из них пожал плечами. Может, они и верили, что он действительно дампир, но, по-видимому, еще не готовы были запросто болтать с ним. А кроме них он общался только с Лиссой и следователями.

Дмитрий нахмурился, обдумывая новости.

– Нет.

Я в молчании доедала эклер, тем самым поощряя его говорить дальше, что он и сделал."

"– Это безумие. Даже если оставить в стороне вопрос морали, они просто не готовы сражаться в столь юном возрасте. Это для них самоубийство.

– Знаю. Таша выдвигала очень серьезные аргументы против этого постановления. И я тоже.

Дмитрий бросил на меня недоверчивый взгляд – надо думать, в серьезность моих аргументов он не верил, тем более что двое охранников снова улыбнулись.

– Голоса разделились почти поровну?

Он выглядел таким серьезным и сосредоточенным – настоящий страж. Это его настроение нравилось мне гораздо больше, чем депрессия или склонность гнать меня прочь.

– Да. Если бы Лисса могла голосовать, постановление не прошло бы.

– А-а… – сказал он, вертя в руках кофейную чашку. – Кворум.

– Тебе известно об этом? – удивилась я.

– Старый моройский закон. Что пытаются предпринять противники нового постановления? Склонить Совет на свою сторону? Или добиться, чтобы Лисса получила право голосовать от имени семьи Драгомиров?

– И то, и другое, и много чего еще.

– Так не годится. – Он покачал головой и заправил прядь волос за ухо. – Надо сосредоточиться на чем-то одном, бросив на это все силы.

Самый умный вариант – Лисса. Драгомиры должны быть представлены в Совете, и я видел, как люди смотрели на нее, когда меня выставили на всеобщее обозрение. – В его словах ощущался лишь легкий оттенок горечи, говорящий о том, как он воспринимал это действо, и тут же тон снова стал сугубо деловым. – Если разбрасываешься, то не добьешься ничего.

Я принялась за второй эклер, забыв о своем прежнем намерении игнорировать Дмитрия. Не хотелось, чтобы он отвлекся от темы, которая, по-видимому, по-настоящему заинтересовала его – первый раз его глаза загорелись прежним огнем.

Ну, если не считать тех моментов, когда он клялся всю жизнь преданно служить Лиссе и уговаривал меня держаться от него подальше. Такой Дмитрий мне нравился – прежний Дмитрий, всегда готовый рисковать жизнью ради правого дела. Честное слово, легче было видеть его раздраженным, снова и снова повторяющим, чтобы я не приближалась к нему.