Огни Аль-Тура. Желанная

Знаете, что я тогда думала? Как странно, Земля освоила космос, колонизировала десять планет, а жертв насилия часть общества по-прежнему винит в случившемся и удивляется, как у них хватает смелости заявить обо всем во всеуслышание. Да еще и бороться за справедливость. Это же стыдно!

А моя семья меня подержала. Они все встали за меня стеной. Даже малыши. И мы все пережили – косые взгляды, шепотки соседей, проклятия родственников виновного. Да, того человека поймали и наказали. Насколько я знаю, долго в тюрьме Мироса он живым не пробыл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А я собралась и уехала учиться, твердо пообещав себе, что на Мирос я не вернусь. И обещание свое сдержала. Вот уже 11 лет моим домом была планета Вердан. Здесь я отучилась в университете, здесь получила первую работу, здесь я устроилась на «работу мечты», как я называла свое текущее место деятельности. Здесь я строила свою жизнь, стараясь затолкать поглубже все, связанное с тем, что со мной когда-то случилось на моей родной планете.

Первый год учебы я жила словно в коконе одиночества, тихом и безопасном, выплескивая все на печатную панель своего комма. Было тяжело, так как получаемая мной профессия требовала общения не только по гало-связи. Я плакала ночами, боролась со своими демонами, но заставляла себя общаться с другими разумными. И постепенно необходимость превратилась в рутину. Для всех я была позитивной, острой на язык и сильной духом Милой Громовой.

В моем случае была применена техника «от обратного» в самом грубом ее проявлении. И, знаете, она мне помогла. Я себя не жалела, где-то внутри я, наверное, зачерствела и покрылась непробиваемой броней, пряча болезненные воспоминания и страхи под уверенным прямым взглядом и ехидной улыбкой. Мои земные предки говорили, что время лечит. Что оно затягивает любые раны, даже душевные. Так вот, это не совсем так. Скорее, время позволяет покрыть твою рану на душе тонкой кожицей, которая крепит части в единое целое.

"Я вынуждала себя жить дальше, стала такой, как было необходимо. И с каждым прожитым днем поддержание этой иллюзии давалось мне все легче и легче. В какой-то момент я просто перестала понимать, где заканчивается иллюзия и начинается мое настоящее, где заканчивается тот образ, в котором я жила много лет, и начинается реальная Мила Громова.