Огни Аль-Тура. Желанная

Больше всего бесило бессилие и невозможность связаться ни с Милой, ни с побратимами, ни со своими подчиненными. А еще отсутствие информации – браслет у меня, как у любого заключенного, конфисковали. Зато было время подумать, много времени.

Вся история с моим заключением была изначально похожа на фарс. Кто-то явно хотел вывести меня из игры, быстро и грязно. Это был не хитрый план, а практически экспромт. И им это пока удалось.

Утром, после потрясающей ночи, проведенной с побратимами и женой, мы с Гаем выдвинулись в Совет.

История с переселенками с Латерны меня беспокоила – слишком неожиданно и массово они появились. И подозрительно многие из них имели маркер. Если бы была одна или две, я бы, может быть, еще поверил. Но их было больше, и не только на Вердане, но и на Нуме и Янте. Словно их одновременно выпустили с некой миссией. Хотя до этого, насколько я знаю, в консульство Эйнара для переселения на эту планету обращалось всего пара латерниек за все время. И ни одна не подошла. Я проверил.

Латернийки прибыли в Совет Аль-Тура.

Моей главной ошибкой стала организация приватного разговора с одной из переселенок. Я просто попросил пригласить любую из них, так как если они что-то скрывали, то разницы в том, с кем проводить беседу, по сути, не было. Как руководитель проекта по консульствам я имел на подобный разговор полное право. Тем более в моем кабинете были камеры, так что я даже не думал о каких-то диверсиях в мою сторону. А зря."

"Все начиналось нормально. Синекожая дама зашла в кабинет.

Она не боялась меня, скорее, наоборот, вела себя спокойно и как-то безразлично. Как какая-то кукла. Я задал несколько вопросов, пытаясь поймать ее на лжи. Ее ответы были безэмоциональными и односложными. А далее случилось что-то из ряда вон выходящее – латернийка встала, странно улыбнулась, рванула на себе платье, залепила себе пощечину, из ее рта и носа потекла темно синяя кровь, и женщина с истошным криком упала на пол.

Я подскочил к ней, чтобы оказать помощь, и только собрался вызвать андроида-секретаря и медиков, как мой кабинет резко наполнился охраной.

Меня скрутили, не давая даже вставить слово. Все происходящее казалось странным и сюрреалистичным. Срежиссированным.

Свидетелей происшествия не было, камеры в моем кабинете были, как оказалось, отключены.

Меня обвинили в нападении на туру. Одежда на ней была порвана, текла кровь, как мне сказали, я якобы ее ударил. Все это звучало бредом для любого нормального разумного.