Однажды я выберу тебя

Если я буду рассказывать, что «мы разрушаем жизни», они даже слушать не станут. Так что нужно давить на финансовую сторону.

Сайласа Марша, богатого, избалованного юношу из старого рода, волновала не прибыль компании. Лишь то, что семейная фирма причиняла вред людям. И от этого в груди разлилось тепло. Должно быть, он прочел все по моему виду, потому что лицо его исказилось от гнева, под которым проступала боль.

– Поражен? Что меня беспокоит что-то еще помимо денег?

– Нет, Сайлас, – произнес я. – Не поражен.

Казалось, весь запал борьбы покинул его. Сайлас показался мне чертовски усталым. Длинные пальцы смахнули со стола рис.

– Да. Ну, я не хочу, чтобы компания разорилась. Мы выпускаем и другие лекарства, которые на самом деле помогают людям. Просто лабораториям нужно что-то придумать. ОксиПро не должен вызывать привыкания. И необходимо больше информации. Я толком ничего не знаю. – Расстроенный, он провел рукой по волосам.

Он махнул рукой в сторону бумаг, и я почувствовал, как тяжесть содеянного семейной фирмой легла ему на плечи, а ужас проник прямо в душу. Нужно сделать хоть что-то, пусть самую малость. Что угодно, лишь бы помочь.

– Вот доктор, – проговорил я, указав на лист бумаги. – Тот, что первым обратил внимание на количество зависимых пациентов. Он работает в передвижном кабинете.

Сайлас выпрямился.

– Я мог бы поддержать его деньгами. Скажем… пять миллионов?

Я закашлялся.

– Вау. Ладно…

– Не хватит? Десять?

– Ты можешь вот так отдать десять миллионов долларов? – Я махнул рукой. – Не отвечай. На самом деле вопрос в том, как передать ему столько денег, не разглашая, откуда они взялись?

– Это не проблема. Можно создать фиктивные компании поверх таких же фиктивных. Я все решу. Ведь это хорошее начало?

– Да, начало.

– Честно говоря, не знаю. Если бы он просто назначил меня генеральным директором, а не настаивал, чтобы мы с Фейт… – он напрягся и отвел взгляд. – Было бы проще.

– Для него, – тихо проговорил я. – Но тогда вся эта тяжесть ляжет на тебя. Ты точно этого хочешь?

– Черт, нет, – произнес он. – Но, может, лишь так удастся со всем покончить. И все равно этого мало. Что бы я ни сделал. А для многих – и слишком поздно.