Однажды я выберу тебя

 – А что в этом такого замечательного?

Сайлас не дал мне ответить. Резко завел машину, и рев двигателя заглушил все, что я мог бы сказать. Мастерски управляясь с внедорожником, он на бешеной скорости выехал за пределы поместья. И, предотвращая дальнейшие разговоры, включил новости по радио. Я не стал настаивать.

Через пятнадцать минут он притормозил у обочины перед огромным крытым торговым центром и нажал кнопку аварийной остановки.

– Здесь нормально?

– Да, отлично.

– Я бы подвез тебя обратно, но не знаю, сколько пробуду в офисе.

– Я справлюсь. – Я потянулся к дверце. – Спасибо.

Я неохотно выбрался из машины. На самом деле мне хотелось вновь забраться внутрь и еще с ним поговорить. Задержаться ненадолго в его пространстве. Но не успел я закрыть дверцу, как он окликнул меня по имени.

– Эй, Макс.

Я оперся рукой о дверной проем.

– Да?

– По дороге сюда я думал о твоих словах. О доверии.

– Ты можешь доверять мне, Сайлас. Даже не сомневайся.

Он еще какое-то время смотрел на меня, потом нерешительно протянул руку.

– Ладно. Я принимаю предложение, – ответил он на мой вопросительный взгляд. – Стать друзьями.

– Хорошо.

Я потянулся и взял его за руку. Он крепко сжал ее, потом сильно встряхнул и отпустил.

«Теперь мы друзья. Все же пожали друг другу руки. Скрепили сделку».

– Всего хорошего, – проговорил он.

– Тебе тоже.

Я захлопнул дверцу и проследил, как внедорожник Сайласа скрылся из виду. Влиятельный бизнесмен, который по мановению руки распоряжался миллиардами долларов и полагал, что отношения – всего лишь сделки.

Сердце наполнила печаль. Чувства к Сайласу сделали меня беззащитным. Обнаженным. Я стоял на другом углу улицы, привалившись к очередному фонарному столбу. Нужно быть крайне осторожным. Просто стать ему другом, ничего больше.

– Ничего больше, – пробормотал я, сожалея, что не могу лишь силой мысли оградить сердце забором из колючей проволоки.

ГЛАВА 8

МаксДни сменяли друг друга. Я не видел Сайласа, хоть и чувствовал его присутствие в доме, словно призрака, бродящего по огромным комнатам и коридорам. Легкий запах одеколона. Доносившиеся порой звуки музыки.

Я сосредоточился на работе, заботясь об Эдварде Марше. Мне он казался могучим дубом, сваленным раньше времени и вынужденным весь день валяться в постели. Рассеянный склероз его не пощадил.