Однажды я выберу тебя

Даже посреди мирового хаоса я, по крайней мере, всегда мог полагаться на то, что Фейт останется собой.

Когда мы вошли в шатер, несколько гостей оценили наши костюмы. Кто-то подходил с поздравлениями.

– С чем? – потребовал я ответа.

Женщина, которую я не узнал, бросила на меня странный взгляд, а затем захихикала.

– Ну надо же, – она повернулась к Фейт. – Он такой забавный.

Фейт склонила голову набок.

– Правда? Откуда вам знать?

– Что это было? – спросил я, когда мы двинулись дальше.

Она пожала узкими плечиками.

– Может, мы уже выиграли конкурс костюмов.

Эдди с Марджори стояли возле длинного стола с закусками. Поблизости, возле котелка с сырным фондю, находилась Рамона. Кусочки хлеба на концах палочек для макания искусно обожгли, и теперь они походили на маленькие черепа.

Марджори красовалась в костюме Капитана Марвела, Рамона оделась Матушкой Гусыней. Женщины приветливо нам улыбнулись и завели ничего не значащую беседу. Брат выбирал оливки из паштета и бросал их на траву, стараясь не испачкаться.

– Сайлас, дорогой братец, как я рад вас видеть, – он приподнял шляпу перед Фейт, и его тон заметно остыл. – Мисс Бенсон.

– Да ты настоящий щеголь, – проговорила она. – И кто же ты?

– Чарльз Диккенс, конечно. Я очень надеялся, что мой наряд увидит мистер Кауфман. Знаю, ему бы понравилось. Он уже здесь, братец?

Я закрыл глаза, грудь пронзило мгновенной вспышкой боли.

– Я же говорил, Эдди, – произнес я, стараясь сдержать раздражение в голосе.

– Да-да, в Северную Каролину. Но я надеялся, что он уже вернулся.

– Да, ладно…

– Что он там делает?

– Откуда, черт возьми, мне знать?

Эдди отпрянул, словно от пощечины, а Марджори и Рамона отвели взгляд. Фейт сжала мне руку.

– Прости, – проговорил я, обращаясь к Эдди. – Прости, приятель. Я не знаю ни чем он занимается, ни…

«Вернется ли он».

Эдди кивнул, и плечи его расслабились.

– Все в порядке, братец. Я прекрасно понимаю.

Он проговорил это, глядя в землю. Вполне естественно, обыденно. По крайней мере, так показалось бы любому постороннему слушателю. Но Эдди редко выражался обычно. Как правило, все его фразы облекались в причудливый язык. Но прозвучавшее сейчас в его словах неприкрытое чувство казалось почти потрясением. Оно пробрало меня до мозга костей, обнажив вихрь сбивающих с толку эмоций.

Я осторожно протянул руку и коснулся плеча Эдди.

– И я.