Однажды я выберу тебя

Боже, кажется, ему было всего тринадцать. Он плакал каждую ночь. И чуть не умер. Мы все заболели… потому что родные отправили нас туда.

Макс молча поднялся с кресла и сел рядом со мной. Он обнял меня левой рукой, а правой сжал мою ладонь. Я крепко вцепился в него. Макс. Мой чертов якорь. Несмотря на то, что буря, годами бушевавшая где-то внутри меня, наконец-то стихла.

– А что, черт возьми, нам еще оставалось думать? – спросил я. Слезы текли, не переставая. – Что Браун, вероятно, прав. Зачем бы тогда родители пихнули нас в это дерьмо, если бы не думали, что все для нашего же блага?

Шесть месяцев.

– Я здесь. Рядом. С тобой.

Я плакал, как сопливый ребенок, пока не почувствовал, что меня вот-вот вывернет ему на колени, как я и предсказывал.

– Черт, не могу… остановиться, – всхлипывая, выдавил я.

– И не нужно, – проговорил Макс. – Не стоит. Просто отпусти то, что случилось.

Я думал, что никогда не смогу вычистить из себя Чисану. Но мало-помалу рыдания стихли. Казалось, будто меня вывернули наизнанку. Но мне полегчало. Рана вскрылась, и яд выплеснулся наружу.

– Пойдем, – проговорил Макс, помогая мне подняться. – Где в этом высотном дворце находится ванная?

Я указал подбородком в сторону коридора, и он повел меня в ванную для гостей.

– Боже, в каком я виде. Сплошные сопли…

– Тебе повезло, – произнес Макс. – Я же медбрат. Так что с соплями ты по адресу."

"Я выдавил смешок и взглянул на себя в зеркало. Робот, монстр Франкенштейна, который всегда в нем отражался, исчез. То, что осталось, выглядело дерьмово. Налившиеся кровью опухшие глаза все еще блестели от слез. Но, черт побери, я был жив. Впервые за много лет я видел самого себя.

А рядом в отражении стоял Макс.

Во рту скопились тысячи слов. В основном что-то наподобие «спасибо», «я тебе всем обязан» и «прошу, останься со мной навсегда». Но я чувствовал себя опустошенным и боялся снова слететь с катушек.

Хотя рядом стоял Макс, так что слова были ни к чему.

– Пойдем, – проговорил он. – Не знаю, как ты, а я умираю с голоду.