Обретение дома

Один из советников посла – Раймонд Диогрен. Кажется, это о нем ты как-то рассказывал – один из шпионов Эриха?

Князь задумался.

– Раймонд в посольстве? Надо же… Видимо, его карьера пошла в гору… Или он что-то сумел добыть Эриху.

– Или его включили в посольство как человека, лучше всех знающего Локхер, – возразил герцог Алазорский. – Не стоит искать подводных камней там, где их нет.

– И это возможно, – не стал спорить князь. – Мне бы хотелось с ним поговорить.

– Вот и поговоришь. Пока твоего Лигура награждать будут, потом официальная часть с представлениями – времени хватит.

Улыбка короля князю не понравилась. Очень не понравилась. Что за пакость он задумал?

…Вообще-то, князь предполагал, что официальные приемы совсем не то, что любят описывать в сказках, то есть способ отвлечься и снять напряжение. Угу, снимешь тут. Любое официальное мероприятие, а тем более разные приемы или балы – занятия, требующие больше нервов, чем иной бой.

– Вы иностранец, и все понимают, что вы не можете знать придворного этикета Локхера, а потому чем больше странностей – тем лучше для вашего образа, – заявил он после знакомства.

– Образа? – удивился князь такому не характерному для местных термину.

– Все мы создаем свои образы, даже если невольно, и демонстрируем их окружающим, – флегматично заметил учитель этикета. – Например, граф Танзани создал себе образ этакого холодного рыцаря, безжалостного к врагам и нетерпимого к недостаткам окружающих. Вам же… За оставшееся время научить вас правилам не получится при всем желании, но ведь на родине вас учили этикету?

Князь осторожно кивнул. Действительно учили, не поспоришь.

– Ну вот. Глядишь, создадите еще какую моду при дворе. Успешному человеку простится многое, ему захотят и станут подражать. А вы успешны и крайне популярны. Поэтому вам ошибаться нельзя, но если вы будете сейчас спешно учить этикет, то ошибетесь наверняка и станете смешным. А вот этого допустить ни в коем случае нельзя.

– Зачем тогда вы тут? – раздраженно поинтересовался князь.

Учитель остался по-прежнему невозмутимым, словно не заметив грубости.