Обед у людоеда

Впрочем, я предпочитаю покупать уже обработанные экземпляры, хотя есть любители иголочкой в тельце потыкать…

Он походил по комнате, потом потянулся и голосом, исключавшим любые возражения, заявил:

– Так. Работаем вместе. Сейчас составим план.

– Какой хитрый! – рассердилась я. – Вся основная работа проделана, осталось только Зюку проверить да Бориса Львовича! Не нужны мне компаньоны, и делиться с тобой я не стану.

Дубовский тяжело вздохнул:

– Слушай, я богатый человек, в средствах не нуждаюсь.

– Денег никогда не бывает много!

– Согласен, только у меня на данный момент дефицит сотрудников… Я помогу тебе, а ты мне.

– Не понимаю…

Леня опять зашагал по кабинету, сложив руки за спиной.

– Знаешь, что я директорствую в галерее?

– Поговаривают, «Москва-арт» – твоя личная собственность?

– Ах, злые языки страшнее пистолета, – заржал Дубовский, – не суть, хозяин не хозяин, я там главный, и нужен мне верный человечек, секретный агент, так сказать.

– Зачем?

– Разные делишки случаются. О художниках подноготную узнать, картину проследить, мало ли чего.

– Надо подумать!

Леня хихикнул."

"– Извини, но мне показалось, что когда ты над чем-то думаешь, то результат получается отвратительный, а вот ежели действуешь спонтанно… Ладушки, чтобы доказать честность своих намерений, подскажу, как тебе следует действовать дальше.

– Как?

– Сначала найди секретаршу покойного Гребнева и спроси, правда ли, будто Аня оставалась одна в кабинете убитого.

– Но мне сказали…

– Никогда не верь тому, что говорят, проверь, убедись сама. Следом прошерсти Зюку и Борьку. Я со своей стороны тоже попытаюсь кой-чего разузнать, остались связи. Созвонимся в воскресенье, на, это номер мобильника, давай свой.

– Чего?

– Ну, какой твой номер?

– У меня нет сотового…

– Пейджер?

– Еще не купила.

Леня вздохнул.

– Хорошо, дома хоть телефончик имеешь?

Я продиктовала цифры и встала. В ту же секунду юбка соскользнула с талии и шлепнулась на пол.

– Булавочкой приколи, небось не захочешь снова тряпками обматываться…

Чувствуя, как огнем горят уши, я двинулась к двери, судорожно сжимая пояс от злополучной юбки, и, уже выходя из комнаты, поинтересовалась:

– Слушай, а чем это я тебя так привлекла?

Дубовский плюхнулся в кожаное кресло и сообщил:

– А хрен меня знает, понравилась.