Новик

Если же люди станут болтать о чем-то более страшном, то у церкви ко мне появятся вопросы. И не только ко мне. Ко всем нам.

Тишина.

— Не хочешь говорить?

— Я… я не знаю, как начать.

— Начни с начала.

— Хозяин, мы никому не скажем, кто ты и твоя супруга.

— А кто мы?

— Ну…

— И? Я весь внимание.

— Волколаки же. — опасливо произнес Илья.

Андрей на него уставился с самым удивленным видом. С минуту так таращился. А потом заржал.

— Вот уж истинно говорят, — отсмеявшись, выдавил он из себя. — Заставь дураку Богу молиться, он себе лоб и расшибет.

— Так сынок мой слышал ваш разговор. На дивном языке. Ничего толком не понял, но услышал, как ты Марфу спрашивал — хорошо ли ей в этой шкурке. Да и поведение…

Хотел было продолжить Илья, но Андрей вновь зашелся смехом.

— Что? — наконец не выдержал кузнец.

— Сыну твоему нужно уши прочистить, — еще раз хохотнув, ответил парень. — Я спрашивал Марфу о том, как ей живется в шкурке хозяйки поместья. Не жмет ли она ей. Она ведь белоручка, словно княжна.

— Но… — вытянулось лицо у Ильи.

— Как он этот вздор услышал то? И откуда взялся дивный язык? Ветер что ли шалил?

— Видимо, — нервно хохотнув, ответил кузнец. — Вот ведь же…

— А представь, что было бы, если отцу Афанасию по дурости сие разболтали? Мне что, святым Христофором от него открещиваться?

— А кто это?"

"— Слышал я, что был в былые годы такой святой христианский. Еще во времена отцов церкви. И что имелась у него собачья голова.

Отсмеялись. Немного посидели в тишине.

— А что, зимой это действительно не волколак был? — спросил Илья.

— Да откуда они тут? Обычный волк, просто крупный.

— А ты ему не говорил о том, что ты с ним одной крови?

— Говорил.

— Зачем? — удивился кузнец.

— Отец как-то обронил, что иногда это помогает.

— Они всей Туле о том уже растрепали.

— Да я знаю. И не накажешь. Поздно. Да и все подумают, будто я им рот затыкаю, чтобы правду не рассказывали.

— Да уж…

Еще немного пообщались.