Няня поневоле

Смотрят пренебрежительно и дают обидное прозвище. Инвалидка! Сторонятся, всем своим видом показывая, как им противно мое общество. За партой я сижу одна, не считая Тамары. Поэтому остается только учиться, а дома — обсуждать с Федором Ильичом прошедший в разлуке день.

— Хоть я и считаю психологов шарлатанами, но мне тоже полезны твои рассказы, — говорит он за ужином. — Потом посмотрим, котенок! Если врачи запретят нам рожать, открою тебе частную практику. Или введу для тебя в банке специальную должность. А что? Это идея! Распоряжусь освободить кабинет рядом с моим.

И в обед сможем предаваться разврату, — хохочет он, потянувшись ко мне. Наскоро обтерев губы салфеткой, муж целует меня грубо и требовательно.

И в тот момент я отчетливо понимаю, что хромая и беременная стану совершенно беспомощной. А когда появится ребенок, Федор точно не даст развод. Или выгонит меня, оставив малыша себе. Сколько таких случаев? Да до фига!

— Ребенок? — не в силах переварить информацию, тихо тяну я. — У вас же есть Настя и Илья… А мне здоровье, наверное, не позволит…

— Здоровье поправим.

Марина, запиши мою жену к нормальному эндокринологу, — поворачивается он к сестре, сидящей напротив меня. — Или ты не хочешь от меня детей? — спрашивает подозрительно, как будто Шмелевский отпрыск — это самый дорогой подарок в мире.

Брезгливая гримаса безотчетно пробегает по моему лицу. Стараюсь как-то справиться с чувствами. Но бесполезно! Муж мгновенно догадывается.

— Выйди, Марина, — велит он сестре. — Все пошли вон! — кричит он в ярости.

И когда все домочадцы, как ошпаренные, вылетают из столовой, спокойно встает из-за стола и нависает надо мной. Я сижу, боясь пошелохнуться. Даже не успеваю удивиться перемене, когда добродушный старичок превратился в злобного монстра."

"— Посмотри на меня, — сипло приказывает муж, беря меня двумя пальцами за подбородок и чуть приподнимая мое лицо. — Ты что себе возомнила, Аполлинария?

Застываю, немея от страха.

«Но не ударит же он меня», — думаю легкомысленно, когда тонкая ладонь рассекает воздух и бьет меня по лицу.

— Ты, дрянь, совсем рассобачилась, — хрипит Федор Ильич. — Придется тебя держать в строгости.

Как будто до этого я жила как-то иначе!

— Повторяй за мной, — рычит он, все еще удерживая меня за лицо. Из моих глаз ручьем текут слезы, а язык прилип к небу. Неужели весь этот ужас происходит со мной? — Повторяй! Я очень хочу ребенка. Дорогой муж, мы должны чаще тренироваться…

Рыдая, бормочу вслед за Шмелевым.