Няня поневоле

 — Я с тобой, Сережка, — хватает мою лапищу обеими руками. — И не вздумай меня оставить дома!

— Нечего тебе там делать, — отмахиваюсь, поднимаясь с трудом.

Сержик и Сережка. Уменьшительно-ласкательные от одного имени. И если от «Сержика» меня всегда перетряхивало маленько, то нежное «Сережка» из уст Линары звучит как музыка.

«Какие же все-таки разные женщины, — задумываюсь лишь на минуточку. Обе красавицы. Но искусственная и рафинированная Вероника и в подметки не годится веселой и искренней Линаре.

— Пойдем отсюда, — беру жену за руку и веду к выходу.

— Подожди, — мотает головой Трофим. — Это все нужно забрать с собой или уничтожить. Мало ли, кому дом попадет в руки. Пока ты его по суду обратно вернешь.

— Не хочу, — заявляю, ощерившись, и, обняв за плечи Линару, выхожу на крыльцо. — Гори оно все синим пламенем, Денис. Пусть я и проиграл эту битву Синьке, но там, свыше, — поднимаю глаза к небу и морщусь от яркой синевы и солнца, — боженька рассудил иначе.

— Давайте сожжем этот дом! — вдруг неожиданно предлагает Линара.

— Ты с ума сошла, — смотрю ошарашенно на жену. И продолжаю идти дальше к ручью. Уж от нее точно не ожидал таких идей. Ладно, Трофим…

— Сам посуди! — кричит она и, оббежав, загораживает тропинку. — Тут умирал Федор. Здесь встречалась Вероника со своим любовником, твоим врагом. Даже поднимаясь на холм, мы будем видеть снова и снова эту избушку на курьих ножках! Нужно спалить ее к ядреной фене! А к Синькиной жене мы успеем заехать.

— Полинка права, — надувает важно щеки мой друг. — Огонь очищает. Да и кто заметит? Нас тут трое. Никто не выдаст.

Смотрю на жену, потом на Трофима. И начинаю, как дурак, хохотать.

— А это неплохая идея, ребята, — говорю, отсмеявшись.

— Ое-оей! — прыгает около дома Линара, когда огонь, пробегая по пропитанной олифой пакле, поднимается по стенам, ласково и нежно лижет их, в считанные минуты возносясь до самой крыши.

— Уходим, — бросаю отрывисто и заглядываю в окно, где уже полыхает вовсю. Нас егеря не должны заметить.