Няня поневоле

И как только Трофим будто Петрушку ставит на ноги вывалявшегося в грязи Шмелева, рыкаю, не сдерживаясь. — Сейчас, козлик, поедешь с моими людьми в Москву. Это хорошо, что ты билетик купил. Не придется мне тратиться.

— Ну, ты меня нашел чем испугать, Назаров, — выплевывает каждое слово Шмелев. Вытирая разбитую губу, смотрит с ненавистью. — Жену верни, мальчик…

— Зачем тебе молодая девчонка, старик? Тебе же на том свете прогулы ставят! — рычу я. — И мой ребенок на кой тебе сдался? За своего выдать? Типа у тебя там, в штанах, не стручок обвислый, а ого-го!

— А если и так, — пытается вырваться Шмелев.

— Нет, — жалостливо улыбаюсь я мерзавцу, дергающемуся в руках Трофима. — Никогда давить их не приходилось. Даже не знаю, как они выглядят. В отличие от вас!

Мы смеемся с Трофимом, заранее празднуя победу.

— Вернись, идиот! — кричу я. — Туда нельзя ходить!

Но жук-навозник будто не слышит меня. Непослушными пальцами вытягивает из талого снега свою прелесть. Хищный оскал на лице Шмелева выдает его с головой.

Он мечется около деревьев, словно пытаясь предугадать наши дальнейшие действия.

А мы с Трофимом даже с места не двигаемся. Наблюдаем за этим цирком.

— Интересно, сколько клещей ему за шиворот насыпалось? — тихо спрашивает Трофим, потирая подбородок.

— Хочешь пересчитать? — бросаю насмешливо. — Кому-то придется их из него выкручивать.

— Чур, не я! — тут же отзывается Трофим.

— Вызовем специалиста, — фыркаю я. — Только нужно как-то поймать этого идиота. Что он там застыл? — напрягаюсь, пытаясь разглядеть, что же так испугало Шмелева. Если это рысь или медведь, то мы попали.

— Волк, кажется, — тихо блеет Трофим. — Твою мать… лишь бы сытый.

— Пока будет Шмелевым закусывать, мы сбежим, — шепчу еле слышно. И на всякий случай сдергиваю с плеча «Сайгу».

— Стой, — бросает Трофим. — Это же Рорк. Вчера соседи звонили. Сбежал он у них.

— Точно, Рорк, — усмехаюсь я. И опустив «Сайгу», наблюдаю за реакцией Шмелева. Хочется его припугнуть хорошенько. Пусть знает, как к нам в леса соваться.