Невозможный Роман

– Аглая еще сильнее нахмурилась, и Роман начал закипать: - Сознаю… виноват, наверное… Ну, а вы тогда какого чер… то есть… - запнулся он, подбирая слова поприличней, - почему согласились пойти?

- А уж это была моя ошибка.

Ну, хоть тут он не виноват! Роман пригладил волосы. Отвернулся. С яркой афиши на него с укоризной смотрела макака в юбке. Поляков выматерился про себя и растерянно замер.

- Так, значит, планы на вечер меняются. Пойдем смотреть на животных… в живой природе! – оповестил он всех присутствующих.

Кто ж знал, что живую природу Роман решит им показывать из окна своего пентхауса? Никто не знал.

И ведь было, чем любоваться. Не соврал. В квартире Полякова имелся выход на большую террасу под открытым небом. С нее открывался шикарный вид на реку и городской парк. И они любовались им, сидя в плетеных креслах, в то время как Дашка и Женька кормили голубей.

- Нам домой пора… - наконец заметила Глаша, отодвигая от себя так и не допитый бокал вина.

- Это еще почему? Сегодня пятница. К тому же мы договаривались проверить звукоизоляцию. Забыла?

Конечно, нет! Именно поэтому она весь вечер сидела, как на иголках, вертя в руках бокал чилийского вина. Пить Аглая боялась. Мало ли, как подействует алкоголь на внезапно проснувшуюся в ней потаскушку. После их последнего вечера с Поляковым она то и дело напоминала Глаше о себе. Распутными, греховными фантазиями, в которых обнаженный Поляков… Ну, вот… Кто о чем, а вшивый о бане.

Аглая застонала про себя и поднялась из кресла. На город опускался прохладный апрельский вечер. Пахло весной. Только-только проклюнувшимися листочками и дикой фиалкой, застелившей пологие склоны парка пестрым лиловым ковром. Глаша подошла вплотную к ограждению и уставилась вдаль. А девочкам стало не до видов. Они вернулись в квартиру и уселись перед огромным телевизором, настроенным на детский канал. Не иначе, как по Глашиному недосмотру, они с Романом остались совсем одни, чем он тут же воспользовался.

"Поцеловал… затылок с выбившимися из хвоста тонкими прядками, выступающие позвонки. Аглая замерла, захлебнулась воздухом. Продолжать – не хватало смелости, а прекратить – не было сил. Мама всегда повторяла, что на своих ошибках учатся лишь идиоты. И это было истинной правдой.