Невозможный Роман

Роман успел лишь качнуть головой, как в кабинет выплыла сначала его кадровичка, а следом – змея Аглая, собственной персоной."

"- Вы мне нужны, - нахмурился Поляков, обдавая взглядом в миг стушевавшуюся девицу. В тот момент ему показалось, что в её глазах мелькнуло раскаяние, но Роман тут же отмахнулся от этой мысли, как от несостоятельной и даже опасной. Она сама начала эту войну. В которой его устроит разве что только победа. И никакие виноватые взгляды его не разжалобят. Тем более что секундой спустя никакой вины в них не осталось и вовсе.

- Господи, что у вас на голове! – не сдержался, пропуская вперед горе-реставраторшу.

- Волосы, – спокойно глядя в его глаза, ответила та. Роман моргнул. Взбешенный безмятежностью, прозвучавшей в голосе девушки. На фоне Аглаиной сфинксской невозмутимости собственное поведение казалось Полякову каким-то взбалмошным и незрелым. Какое ему вообще дело до того, в какой цвет эта женщина выкрасила свои волосы? Ясно, какое! В природе все ядовитые твари имели яркий окрас.

А зачастую еще и раздвоенные языки или мерзкие щупальца. – Так у вас ко мне какое-то дело?

- Ну, не просто же так я вас позвал. – Взгляд Романа скользнул по золотой табличке на двери, из которой следовало, что за ней находится конференц-зал. Он решительно нажал на ручку и втолкнул Глашу в открывшийся проем. В свой кабинет вести эту дамочку ему почему-то совсем не хотелось. – Пять минут назад мне позвонил прораб и сказал, что под слоем штукатурки в малой гостиной обнаружили ранее неизвестные фрески.

Мне нужно, чтобы вы на них посмотрели.

- Что?! – От удивления и неверия Аглая даже чуть приоткрыла рот. – Постойте… Я, кажется, встречала упоминания о том, что в оформлении старой баши, уцелевшие остатки которой удалось вписать в новый проект дворца, использовались фрески, но в более поздних источниках об этом не упоминалось, и я решила, что допустила ошибку в переводе…

- Переводе? – изогнул бровь Поляков.

- Да, - отмахнулся Аглая и, кусая губы, прошлась по комнате.

Выглядела она при этом настолько возбужденной, что Роман на секунду на ней залип. Ох, как ему это было знакомо! Черт... Все же находки подобного рода намного лучше, чем секс. – Эти источники были датированы концом семнадцатого века. С тех пор фонетика и морфология языка подверглись существенным изменениям. А я все же не лингвист…

- Постой… Ты хочешь сказать, что владеешь древненемецким? – Перешел на «ты» Роман.

- Нет.