Не бывшие

Щёки розовеют, острые ноготки царапают мои бёдра. Ей нравится, и мне тоже.

Где-то под рёбрами простреливает острая боль, но мой личный анестетик здесь, рядом. Юля приподнимается на локтях, затем упирается ладонями и поворачивает голову. Хочет, чтобы поцеловал.

Ловлю каждый хаотичный стон, вылетающий из её ротика. Переплетаю наши языки, говорю что-то невнятное. Сознание будто в тумане. Почему я раньше не нашёл её? Почему понадобилось целых три года, чтобы осознать, что кроме неё, мне никто больше не нужен? За плечами ворох дебильных ошибок и опрометчивых поступков, но теперь всё будет по-другому.

Юлька прижимается ближе и гладит пальцами каждую царапину и каждый синяк. После аварии всё тело ими усыпано. Щекотно, я улыбаюсь. Иногда хорошо полежать вот так молча, никуда не торопясь. Жаль, что скоро ей нужно будет уехать на дачу, чтобы покормить кота и полить чёртову зелень.

Зарываюсь пальцами в мягкие волосы и целую в макушку. Она такая тёплая и нежная, что хочется делать это бесконечно.

— Всё хочу спросить, Денис… Куда делась моя любимая индийская ваза?

Спалился, заметила.

— Не уверен, что мой ответ тебя понравится.

Юля напрягается и заглядывает в глаза.

— Говори, я хочу знать.

— Помнишь Назара?

Получив кивок, продолжаю.

— Некоторое время назад он жил с какой-то бабой. Они поссорились, он ушёл из дома и, прихватив бутылку вискаря, прикатил ко мне. Мы сильно нажрались тогда. Как провожал его в прихожую — это стёрлось из памяти, но утром я проснулся и обнаружил… Блд, ты уверена, что хочешь дослушать? Его вывернуло прямо в твою индийскую вазу.

Дальше Юлька не слушает. Поднимается с постели и, обнажённая, вылетает из спальни. Обиделась, что ли? Обнаружив её запертой в ванной комнате, успокаиваюсь и возвращаюсь.

По правде говоря, эта ваза мне никогда не нравилась, но Юлька говорила, что она приносит в дом мир и благополучие. Это было не о нас. Не в тот период.