Невольница любви

 — А теперь для нас самое главное — сделать так, чтобы Индия и Кейнанреис полюбили, друг друга.

— Оба они так упрямы! По-моему, с янычарами иметь дело куда легче, — усмехнулся Баба Гассан.

Глава 8

А тем временем Индия, убаюканная теплом и тишиной, забылась сном и раздраженно заворчала, когда чья-то рука тронула ее за плечо.

— Проснись, дитя мое, — велела Азура. — Пора. Индия неохотно открыла глаза.

— Пора, мадам? Что случилось?

— Дей призывает тебя.

Сна как не бывало. Девушка встрепенулась.

— Сегодня? Он все-таки послал за мной? После всего, что я наделала?

Сердце тревожно заколотилось.

— Тебе нечего бояться, дитя мое, — утешила она девушку.

— Я не боюсь! — возразила Индия, хотя понимала, что лжет. Но разве Томас Саутвуд не предупредил, чтобы она не выказывала страха? Она последует его совету, что бы ни случилось.

Азура, не обращая внимания на ее протесты, провела гребнем по волосам подопечной, велела сполоснуть рот мятной водой и вывела ее в тускло освещенный коридор, в конце которого высились массивные, скругленные вверху двери, усаженные медными гвоздями и висевшие на огромных железных петлях.

— Входи, дитя. Он ждет тебя.

И она несильно, но решительно толкнула девушку в спальню и прикрыла дверь.

В комнате горела большая висячая лампа, заправленная душистым маслом. Откуда-то из сада доносился плеск воды в фонтане. Пол вымощен изразцами. Обстановка простая, но элегантная: сундуки, низкие столики из дерева и меди и единственный стул, обтянутый кожей.

"— Подойди! — раздался повелительный окрик. Индия вздрогнула и обратила взор на квадратное возвышение резного дерева, с золотыми и серебряными инкрустациями, на котором лежала высокая перина в чехле из шелка с коралловыми и золотыми полосками. Полуобнаженный дей, одетый только в белые панталоны, полулежал, небрежно опираясь на подушки. Девушка раскрыла глаза от изумления. Она никогда не видела столь… столь… бесстыдно раздетого мужчину.

— Подойди, — повторил он.

Индия чуть заметно качнула головой.

Взгляд Кейнана-реиса скользил по дрожащей, прижавшейся к двери девушке. На земле не рождалось создания прекраснее. Безупречная фарфорово-белая кожа. Он заметил это, когда порол ее.