Невинная для Лютого

Лезвие поехало в сторону по краю карточки, до скрипа бумаги и моего сердца.

— Вот значит как, — Чех хлопнул по комоду ладонью, прилепив туда фотографию. — Это твоя благодарность, сосунок? Думаешь, что я за свои слова не отвечаю? — он замахнулся, но в последний миг нож полетел не в мою сторону, а встрял в комоде, пронзив лицо жены.

Ребра раздались в стороны, сердце взлетело в горло, кровь ударила в голову, а я сорвался с места. Урод справа не ожидал моего рывка, покачнулся, но потом ловко дернулся и сбил меня на ходу тяжелый пистолетом.

Я отмахнулся и ударил его по плечу. Вывернулся, заломил уроду руку, сжал курок вместе с его пальцами, отчего они захрустели. Прозвучал выстрел. И ублюдок, поскуливая, рухнул на пол с простреленной ногой.

Чех лишь рассмеялся на это, а из коридора забежали еще двое, с ними Сергей — на прицеле. Я поднял руки и шагнул назад.

— Не рыпайся, Лютый! — прогрохотал Чех. — Прощу всего разок, просто интересно посмотреть на продолжение спектакля, — он шагнул ко мне, навис угрожающе, хотя и был меньше ростом.

 — Разозлил ты меня. Разочаровал. Или ты сегодня докажешь мне, что Кирсанова от тебя без ума, или я ее грохну. Усек?

— Как я докажу? — прохрипел, сжимая кулаки и сгибаясь от злобы, что колотило все тело.

— Трахнешь ее, а я посмотрю, — сказал так мило, будто пообещал мне виллу на побережье.

А затем махнул ребятам, чтобы забрали раненого, и быстро покинул комнату, оставив меня наедине с Сергеем.

Глава 57. Ангел

Не обращая внимания на беспорядок, я кинулась к комнате Лютого.

В груди будто выморозило всё. Сердце застыло, словно стрелка в сломанных часах. Я цеплялась за стену, чтобы не упасть, боялась пересечь порог спальни, как услышала Лёшин охрипший голос:

— Как я докажу?

От облегчения чуть не упала. Жив."

"Ноги задрожали, адреналин разлился по телу, заставляя сердце снова биться. Я прижала руку к горлу и судорожно втянула воздух. Надо зайти и проверить, не ранен ли Лютый. Может, ему нужна помощь. Сам ведь и слова не скажет.

Упрямый. Будет ранеными зверем разбрызгивать кровь, но помощи не попросит…

И тут прозвучал до омерзения противный голос Чеха:

— Трахнешь ее, а я посмотрю.

Я вздрогнула и, попятившись, прижала руки к округлившемуся животу. По спине прокатилась волна жара, я мгновенно вспотела, взгляд заметался. Окна, двери… Нет, бежать не удастся, дом окружён оборотнями в погонах, у каждого оружие, даже ребят Макса повязали — никого не видно поблизости.