Невинная для Лютого

— Ангелина, — согласился Григорий и продолжил, будто и не слышал остального: — Папа говорил с твоим врачом. Тебе намного лучше, и я прошу назначить новый день нашей свадьбы.

Я застыла, не веря услышанному.

— Нашей… — Сердце бухнулось в ребра. — Что?!

Вот и провалился мой план. Носовы готовы взять меня беременную? Гриша подхватил поводья моей лошади и притянул так, что животные сблизились ещё сильнее.

— Давай начистоту, — напряжённо прошептал Гриша. — Отцу нужен этот брак. И моему, и твоему. Сначала я был против… — Он усмехнулся: — Ты извини, ничего личного, но ты такая… не секси.

Я смотрела на мужчину, не понимая, как могла видеть в этом цинике приятного молодого человека. А он, приняв моё молчание за внимание, всё не мог остановиться и изливал душу:

— Когда тебя… — он откашлялся, — думал, что оно к лучшему. Но потом, поразмыслив, решил, что не прав. Это же просто сделка! Отец от меня не отвяжется, пока не женюсь.

Я сжала поводья до сильной боли в ладонях, желая ускакать от человека, с которого слетела красивая маска. Как можно дальше умчать и никогда не встречаться с ним. Во рту разлилась горечь, сердце забилось еще быстрее. Так вот почему он таскался каждый день в больницу и отправлял мне подарки! Решил, что я отличная ширма для беззаботной жизни? А я принимала это за сочувствие.

— Ты не думай, — видимо, поняв по выражению моего лица, что я чувствую, быстро добавил Гриша, — я не обижу с оплатой. Всё, что захочешь — дома, бутики, путешествия. И в постели тебя приласкаю… Только, — он посмотрел в упор, и голубые глаза полыхнули ледяным пламенем, — избавься от ублюдка.

В голову будто что-то ударило, в груди стало горячо. Уточнила, с трудом сдерживаясь:

— С… оплатой?

Он кивнул и растянул почти американскую пошлую улыбку. Какой он противный. Почему я раньше этого не замечала? Но я бы все равно вышла за него, не потребуй и он избавиться от ребенка.

Я вырвала поводья своей лошади из его рук и ответила одно:

— Нет.

Развернула животное, чтобы исполнить свое желание оказаться от бывшего жениха подальше, но Гриша схватил меня за талию и перетянул на своего коня. Горячее дыхание коснулось моего уха:

— Тебя же изнасиловали, Ангел! Трахнули, как последнюю шлюху, в машине, выбросили полуголую всем на обозрение. В крови и сперме.