Невеста сумеречной Тени

Какое-то время Эмиль молчит, а потом легко целует меня в губы.

- Мне достаточно только тебя, - говорит он.

- Мне тоже, - шепчу я, когда его рука скользит по спине. – Просто не хочу, чтобы ты помер здесь от тоски."

"Муж смеётся и снова целует, на сей раз в лоб.

- И что ты предлагаешь? – спрашивает он.

- Поехали в Гранцбург.

- Мне придётся жить в военном лагере, а я не хочу с тобой расставаться даже на день.

- Неужели в твоей палатке не найдётся места для меня, господин командующий?

- Ты и в палатку? Лия, это не пикник, это армия.

- С тобой – хоть в шалаш.

Видя мой настрой, Эмиль серьёзнеет.

- Дай мне время подумать, хорошо? – спрашивает он, а я с готовностью киваю.

Муж ещё раз целует меня и гасит свет. Устроившись на его плече, я крепко обнимаю его и уже сквозь сон слышу тихий шёпот:

- Я люблю тебя, Лия. И буду любить всегда.

Глава тридцатая, в которой начинается новая жизнь

Я стою у помоста на главной площади, кутаясь от морозного ветра в накидку, подбитую мехом. Последний месяц осени в Гранцбурге куда холоднее, чем в столице: улицы уже припорошены снегом, слякоть на мостовой замёрзла, а лошади давно переподкованы.

Меня и Алису окружают солдаты. Подруга не может сдержать улыбки: Адриан, уже месяц как её муж, поворхачивается к нам, проверяя надёжность охраны. Его полный любви взгляд скользит по лицу Алисы, и я в невольном смущении отворачиваюсь. Наверно, так же со стороны выглядим и мы с Эмилем: влюблёнными до умопомрачения.

Алиса сжимает мою ладонь, когда на помост поднимается князь.

— От лица его величества императора Стефана Первого я рад приветствовать каждого жителя Гранцбурга. — Его голос заполняет собой всю площадь. Переговаривавшаяся до этого толпа замирает. — Благодарю всех, кто смог прийти сюда в такой ненастный день.

Люди удивлённо таращатся на него, кое-где снова вспыхивают шепотки, но Эмиль продолжает.

— До вас наверняка доходили слухи, что я, великий князь Сиорской империи, владею магией Тени. Это правда.

Муж вытягивает ладонь, и над ней тут же принимаются кружиться сумеречные нити силы. Толпа ахает. Кто-то вскрикивает, чей-то ребёнок принимается громко реветь, а хмурые мужики в первых рядах отшатываются.