Казачий спас

Даже отклонение было совсем небольшим. Гриша принялся бросать их уже в седьмой раз, когда на поляну, где они тренировались, вывалился Семен, словно медведь в малинник, и, оглядевшись, тяжело затопал к камню, где сидел Лю.

— Это, прощения прошу, мастер. Но Григория господин капитан желают срочно видеть, — доложил он, заметно смущаясь.

— Иди, Григорий, — кивнул мастер. — Ты знаешь, что делать.

— Хорошо, мастер, — поклонился Гриша и, собрав оружие, поспешил к ручью.

Нужно было смыть с себя пот и надеть свежую рубашку.

— Гриш, а чего это ты там в мишень кидал?

— Метательные стрелки и звездочки.

— Покажешь?

— Вон, в мешочке, — кивком головы указал парень, надевая рубашку.

— Легенькие. Какой с них толк-то? — удивился Семка.

— Так это смотря куда целить, — усмехнулся Гриша. — Если в горло, так больше и не надо. И шума не будет, и добить всегда легко.

— А чего искать? Ты же в княжеских мастерских служишь, — с улыбкой напомнил Семен.

— И что? Там кузня другая. Да и занята она, считай, все время. А самое главное, секрет правильного булата. Разговоров-то я много слышал. А вот мастера, который его делать умеет, не видел.

— Это тебе тогда в Златоуст надо, — подумав, ответил Семен. — Старики бают, настоящего булата секрет только там знают.

— Может, и так, — не стал спорить Гриша, быстро одеваясь. — А чего там капитану так срочно потребовалось?

— А я знаю? Сказал бегом, я и помчался, — возмутился Семка.

— Ну, раз бегом, тогда пошли, — тихо рассмеялся Гриша, подхватывая сумку, в которой носил все необходимое для занятий.

Он быстро дошли до казарм, и Григорий, увидев знакомый автомобиль, направился прямиком к нему. Едва увидев парня, водитель, прохаживавшийся вокруг машины, распахнул дверцу. Заглянув в салон, Гриша увидел капитана и уже открыл рот, чтобы поздороваться, когда капитан, досадливо отмахнувшись, скомандовал:

— Садись.

Прыгнув на сиденье, Гриша с удивлением понял, что Залесский очень взволнован.

— Значит, слушай меня внимательно, — негромко заговорил капитан, едва машина тронулась с места. — Один великосветский кокаинист, умудрившийся донюхаться до синих чертей, взял заложниками детей одной очень важной особы.