Невеста моего сына

Особенно, если учесть, что сидела посередине и очень даже хорошо отражалась в зеркале, в котором иногда ловила сапфировый быстрые взгляды.

Но в какой-то момент Адам с силой, невзирая на мое сопротивление, все-таки раздвинул мои ноги. Я опешила от такого поворота и едва не наорала на него. Спасло только то, что мы уже приехали. Иначе я бы влепила ему пощечину прямо при отце, и тогда брела бы по сугробам в поисках попутки. А при моем нынешнем виде это чревато.

Моего недовольства Адам явно не понял. Тепло попрощавшись с отцом, он притянул меня к себе уже в лифте, стоило нам войти в новостройку, где отец на совершеннолетие купил ему квартиру.

Теперь мы были одни, и наконец-то можно было прояснить ситуацию, так что я отстранилась. Посмотрела на своего парня, и почувствовала слабый укол разочарования — его глаза не были такими ярко-синими, как у отца, скорее дымчато-серыми. А ведь мне раньше нравился цвет его глаз.

— Не надо было делать этого при отце, Адам.

— А что не так? — удивился он.

Да, но этой ночью ты хочешь заняться им со мной.

И Одинцов-старший тоже об этом знает.

Еще один странный укол, как будто таблетка не в то горло попала. Черт. Да почему меня это так задевает? Встряхнула влажными от снега волосами, как будто могла выкинуть отца Адама из головы в буквальном смысле. Какого черта он стал незримым третьим в наших отношениях? Даже сейчас, когда его нет рядом!

— Послушай, Адам. Я была против и держала ноги крепко сжатыми.

Адам пожал плечами.

— Я думал, ты просто дразнишь меня.

— «Нет» значит «нет», Адам.

Он поднял руки.

— Да, понял я, понял. Что ты взъелась так, Саш? При отце тебя не трогай, а сейчас прямо послушать, так я чуть ли не насиловать тебя собрался. «Применил силу», Господи! Я просто гладил твою коленку.

Лифт открылся, и мы молча вышли на этаже.

Мы встречались почти год, — девять месяцев, если быть точной, — но я до сих пор жила в общежитии университета и только иногда ночевала у Адама на выходных.

Сегодняшний же вечер вымотал меня подчистую. Впервые я пожалела о том, что в такие вечера у меня даже не предусмотрены пути для отступления. А ведь так хотелось вернуться к себе, надеть любимую пижаму и свернуться клубком под одеялом, надеясь, что сапфировые глаза чудесным образом сотрутся из памяти.