Несовместимость (СИ)

Не вздумай что-то выкинуть – она не должна тебя заметить! Одно неверное движение или звук – и тебя тут же упакуют.

Но Егору было не до угроз – он глаз не мог оторвать от Ани, которая медленно шла по аллейке и катила перед собой коляску.

Аня. Анечка. Анюта!

Его боль, его вина, его потеря…

Казалось, он не дышал, наблюдая, как к Анне подошёл Дивин, как та обрадовалась его появлению. И на мгновение прильнула к мужчине, а потом принялась что-то оживлённо рассказывать.

Михаил приобнял жену, поправил ей выбившуюся прядку и ласково провёл пальцем по щеке.

Егор смотрел, чувствуя одновременно боль и радость.

Боль от осознания своих потерь. И радость за Анну – невооружённым глазом видно, что она счастлива и… Да, на самом деле любит мужа.

Когда-то она также смотрела на него, на Егора, но он всё разрушил.

Продолжая говорить, Михаил наклонился над коляской и взял ребёнка на руки. Даже на расстоянии Егор видел, что малыш заметно подрос.

Боль в сердце усилилась.

Он всё потерял! Уничтожил – сам, своими собственными руками и поступками!

Хотелось побиться головой о стену, но охрана Дивина стояла плотно – смотреть смотри, но двигаться не смей!

Егор был уверен – попробуй он крикнуть или попытайся привлечь внимание Ани любым другим способом, и его просто вырубят.

Впрочем, он не собирался шуметь. Просто стоял и впитывал образ бывшей жены и сына. Запоминал, ласкал взглядом и прощался с ними.

Полчаса пролетели, как один миг.

"Он увидел, как Михаил вернул мальчика в коляску, обнял и поцеловал Анюту, а потом повернулся и пошёл в их сторону.

- Пройдите в машину, - один из охранников прикоснулся к Горину, привлекая его внимание, а потом показал на чёрный автомобиль.

Всё ещё под впечатлением от встречи, он молча сел, куда велели. И не удивился, когда рядом на сиденье нырнул Дивин.

Мотор заурчал, поднялась перегородка, отделяющая салон от передней части машины, и автомобиль плавно тронулся с места.

- Спасибо, - после минутного молчания уронил Егор.

- Пуще глаза! – серьёзно ответил Михаил. – Дороже Ани и Миши у меня никого нет.

- В аэропорт?

- Да, - кивнул Горин и, поколебавшись, добавил:

- Почему?

- Почему я сходу не засунул тебя назад в самолёт, а повёз в парк?

- Да.

- Ну… Скажем так, потому что не хотел, чтобы ты надумал себе лишнего, вообразил, что я удерживаю Анну силой, что она страдает и несчастна. Надумал и однажды явился этаким спасителем.