Несовместимость (СИ)

Любовь? Нет, это товарно-денежные отношения.

Власть? До определённой степени, да. Но власть связывает по рукам и ногам, надо постоянно следить не только за собой, но и за окружением. И глаз не спускать с вышестоящих. Каждый день стараться оправдать и не подвести. И опасаться подстав, потому что на его место зарились другие, не менее алчные и целеустремлённые. Которые только и ждали, когда Горин ошибётся или споткнётся.

Вот и вышло, что, имея власть, он жил не так, как ему хотелось, а как было надо.

Достаток? Да, но зачем ему два десятка машин, дома, счета и прочее? Зачем, если рядом нет никого, кто любил бы его самого, а не его деньги, власть и статус?

И впереди никакого просвета – только одинокая старость.

Любовниц завести не проблема, как и прислугу – ещё и очередь набежит. И будут они наперебой ему угождать, облизывать и стараться угодить.

Но это те же товарно-денежные отношения.

Увы, жизнь почти прошла, и прошла впустую…

По щекам каплями стекали скупые мужские слёзы, из наклоненного бокала тонкой струйкой вытекал благородный напиток, ломтик лимона сиротливо желтел на полу…

Звенящая тишина набитого антиквариатом и дорогой мебелью дома.

Дома, где никогда не было ни любви, ни счастья…

Глава 41

- Папочка, Горины врут! – Олёна, мелко перебирая ногами, семенила за отцом, стараясь не отставать. – Они меня ненавидят! То есть, нет – не меня – тебя! Да, да, Андрей… Геннадьевич давно мечтает отобрать у нас… всё!

- Дома поговорим, - бросил родитель.

И она замолчала.

Мать успокаивающе погладила дочь по руке и оглянулась на растерянную няню.

- Олька с дочкой и нянькой пусть в машине охраны едут, - на ходу распорядился Талов. – А ты ко мне садись. И одного из сопровождения к нам – рядом с водителем разместится.

Молча расселись, и автомобили покинули особняк Гориных.

По дороге останавливаться пришлось дважды – покормить Агату, самим размяться. Дура-нянька растерялась – смесь-то взяла, как и детские вещи, а вот про кипячёную воду не подумала.

Домой прибыли ночью, и Олёна сразу ушла к себе.

Отец ей так ни слова и не сказал – может, оно и к лучшему? В конце концов, ну что он ей сделает? Единственной-то дочери?

Ну, потопает ногами, ну, ограничит в тратах. Может, даже безлимитку отберёт. На время.

И всё!

«Ничего, прорвёмся!» - успокоила она себя.