Несовместимость (СИ)

Огляделся, поморщившись.

– Тут и положить некуда. Вот, на портфеле подписывай.

- Что это? – насторожился сын.

- Мои гарантии, - ответил отец, – что, стоит тебя вытащить, и ты тут же не возьмёшь свои слова обратно.

- Но…, - Егор открыл первый документ, затем второй и в изумлении поднял глаза. – Если я это подпишу, то стану нищим бомжом!

- Не совсем, - меланхолично заметил родитель. – Да, юридически все твои активы, недвижимость, счета и прочее имущество перейдут ко мне, но ты по-прежнему будешь всем этим пользоваться.

Правда с небольшими ограничениями. Например, ты сможешь покупать драгоценности для своих женщин, но снять крупную сумму наличкой или перевести её на другой счёт у тебя не получится. Серьёзные траты будешь согласовывать со мной, и это для твоего же блага! Я не хочу, чтобы по глупости или из-за детских обид ты решил взять реванш, и окончательно испортил себе жизнь. Не будет у тебя свободных, неподотчётных денег – не будет и соблазна нарушить наш уговор. Подписывай!

И Егор, мысленно пожелав отцу гореть в аду, пообещал себе, что всё равно найдёт способ со всеми поквитаться.

А потом стиснул зубы и поставил подписи.

Горин-старший внимательно проверил все документы, убедился, что сын ни одной подписи не пропустил, и аккуратно сложил бумаги обратно в папку.

- Так, всё верно. Переодевайся.

С этими словами он извлёк из второго отделения портфеля пакет с вещами и буквально всучил его Егору в руки.

- Зачем? – тот машинально ком схватил, но выполнять приказ не торопился.

- Затем, что я не собираюсь пускать тебя в свою машину в пропахших камерой тряпках, - ответил родитель. – Неизвестно, что ты мог здесь подцепить. Снимай всё до нитки и надевай чистое.

- Помыться бы для начала…

- Позже помоешься, - отрезал Горин-старший. – Сначала отвезу тебя в городскую квартиру, там примешь душ и ещё раз переоденешься – уже в нормальную одежду, а эту тоже на выброс. У нас дома младенец, если ты не забыл.

- Забудешь тут, - буркнул Егор, принимаясь за дело."

"После переодевания минут двадцать ушло на улаживание формальностей, и наконец, он был свободен.

«Причём, в прямом и переносном смысле, - горько усмехнулся про себя Егор. – Теперь я ничем не связан. И даже эти штаны мне не принадлежат. Можно сказать – гол, как сокол!»

- В машину, - сердито понукнул его отец. – У меня много дел, но вместо того, чтобы ими заниматься, я вынужден подтирать тебе сопли.

Домой они добрались уже к обеду.

- Егорушка!

Мать выскочила им навстречу.