Несовместимость (СИ)

Если два организма на генетическом уровне друг с другом не сочетаются, то это навсегда.

- То есть Римма Евгеньевна обвинила меня в измене, потому что где-то прочитала о необратимости нашей проблемы? – ошарашено пробормотала Аня. – Но ведь наш случай не единичный! Посмотри, сколько историй, когда бездетные пары, уже потеряв надежду, вдруг становились родителями?"

"- Я рассуждал также, пока не получил результаты ДНК, – голос супруга снова стал твёрдым. – Я так тебе верил, Анна! Даже пока ты была беременна, хотел сделать этот чёртов тест, чтобы мама наконец успокоилась и отстала! Узнал, что определить отцовство можно и до рождения ребёнка – по крови матери и предполагаемого отца.

Егор усмехнулся.

- Хотел, но не сделал. Почему? – еле слышно прошептала Аня. – Зачем тянул до родов?

- Потому что мама сказала, что точный результат можно получить только после рождения ребёнка.

Аня молчала, переваривая услышанное.

- Когда Миша родился, я на седьмом небе был, а мама снова начала талдычить про ДНК. И я сделал его, но только для того, чтобы заткнуть ей рот! Вместо этого открыл себе глаза…

- Но у меня никого не было! – почти простонала. – Почему ты мне не веришь?

- Три независимые друг от друга лаборатории не могут ошибаться, - с горечью произнёс Горин. – Потом, про никого ты лукавишь.

- Это было в институте, несколько лет назад и до встречи с тобой! Я не скрывала, ты всё знаешь про Дивина.

- Всё ли? В начале октября мама видела вас вместе, - глухо уронил Егор. – Тебя и… твоего любовника. Она сфотографировала вас, по своим каналам выяснила имя и то, что вы учились в одном институте. Я не знал, она рассказала мне только сейчас.

- Это была случайная встреча! Да мы и минуты рядом не провели, я его ненавижу! Мы плохо расстались, я же рассказывала тебе! Дивин меня унизил, растоптал, предал, я из-за него институт на четвёртом курсе бросила!

- Его же Миша зовут, верно? – не отреагировав на её слова, будто пропустив их мимо ушей, продолжал Горин.

- Но ведь это ты предложил назвать сына Михаилом! – Ане казалось, что она спит и видит страшный сон.

- А ты не отказалась. Согласись – будь всё так, как говоришь, стала бы ты называть ребёнка именем своего врага? Почему, Анна? – с трудом, почти с надрывом.