Недосягаемая

 — Артур не любит, если я опаздываю к обеду.

Минута откровения прошла.

— Как Артур? — спросила Лидия.

— Неплохо, — последовал ответ. — Время от времени его мучают приступы люмбаго. Конечно, он очень занят, у него столько работы в парламенте и в поместье.

— Да, конечно. Я была очень рада повидать тебя, приезжай вновь поскорее.

— Я найду причину заехать, — пообещала Элизабет. Она помолчала минуту, а затем положила руку на плечо Лидии:

— Ты не обиделась из-за того, что я сказала? Лидия ей тут же улыбнулась:

— Послушай, дорогая, мы можем говорить друг другу все-все и всегда.

Понятно?

Элизабет отвела глаза под взглядом сестры. У Лидии создалось впечатление, что осталось очень много недосказанного. Сдержанность Элизабет окутывала ее плотным покрывалом.

— До свидания. — Она небрежно чмокнула сестру. — Попрощайся за меня с Иваном.

— Обязательно, — пообещала Лидия.

Она смотрела, как уходит сестра — высокая, тонкая, грациозная, — и ей казалось, что она наблюдает за посторонним человеком.

Очень многого она еще не понимала в Элизабет. Представила, как та будет ехать сейчас домой в благоухающих сумерках к своему Артуру. Что сестра чувствовала, что думала о своем муже? Неужели ее в самом деле интересовало его люмбаго, его вечное ворчание из-за нехватки рабочей силы в поместье, его ежегодный энтузиазм по поводу количества убитой дичи?

Элизабет выглядела старше своих тридцати двух, да и держалась она как женщина средних лет. А была ли она когда-нибудь молодой? Хотелось ли ей танцевать, петь, радоваться жизни, когда захватывает дух от нетерпеливого восторга? Приходилось ли ей когда-нибудь ждать, затаив дыхание в темноте, испытывая трепет от предвкушения счастья любви? Такая мысль об Элизабет не укладывалась в голове.

Впрочем, не нужно было ее жалеть, сестра выглядела довольной и, казалось, радуется обязанностям, пришедшим к ней со знатным титулом. Графиня Эйвон! Но кто согласился бы поменяться с ней местами?

Возвратился Иван, и они отправились в столовую.

Обед состоял всего из нескольких блюд, умело выбранных и хорошо приготовленных, а после они пили кофе на веранде.

Иван откинулся в кресле, его голова выделялась на зеленой подушке мощным, резко очерченным рельефом. Он высказал вслух то, о чем подумал:

—Бедная Элизабет!

— Почему ты так считаешь? — спросила Лидия. Он улыбнулся ей:

— Ты действительно хочешь, чтобы я объяснял очевидное?

— Нет… Бедная Элизабет!

Они помолчали.