Недосягаемая

 — Ты совершенно не похожа ни на одну девушку из тех, что встречались мне в жизни. Неужели я тебе не совсем безразличен?

— Харри, это так все неожиданно. Я до этой минуты не думала ни о чем подобном.

— А теперь?

— Я люблю тебя.

Харри крепче прижал ее к себе:

— Дорогая, это чудесно! Давай поженимся немедленно — сегодня же! Чего нам ждать?

Кристин рассмеялась:

— Прошу тебя! Дай мне возможность… подумать. Я только что обнаружила, что люблю тебя.

— А ты уверена в этом? — Харри взглянул на зардевшееся прелестное лицо, склоненное к его плечу.

— Завтрак подан, сэр.

Голос от двери заставил их виновато отпрянуть друг от друга, и они тут же оба рассмеялись.

— Еще один прибор для мисс Станфилд, Добсон, — сказал Харри. — И между прочим, можете нас поздравить.

— В самом деле, сэр, это прекрасная новость, сэр! Мои самые сердечные поздравления!

Добсон вышел из комнаты, а Кристин, протестуя, повернулась к Харри:

— Но, Харри! Нельзя же рассказывать всем подряд! Еще рано.

— Почему? Я хочу, чтобы весь мир узнал.

Он ликовал, как мальчишка, — трудно было узнать в нем того серьезного человека, который слегка пугал ее своей мрачностью.

— Но, дорогой, подумай о наших семьях, — взмолилась Кристин. — Мы ведь не рассказали даже Стелле или моей матери.

— Тогда пойдем и расскажем Стелле прямо сейчас, и, конечно, твоей семье! Я совсем забыл о них. Они ведь не будут против, правда?

— Надеюсь, что нет.

Харри остановился как вкопанный.

— Боже мой, не хочешь ли ты сказать, что они не одобрят твой выбор или что-то в этом роде?

Кристин рассмеялась:

— Нет, ничего столь решительного.

— Тем лучше, они не будут скучать по тебе. Заявляю совершенно откровенно, я не могу ждать. Ты нужна мне сейчас, немедленно.

Он протянул руки, чтобы поймать ее, но она игриво ускользнула.

— Давай пойдем и расскажем Стелле, — произнесла Кристин.

Когда Кристин смотрела, как Харри медленно поднимается по ступеням, сердце ее сжалось. «Я хоть чем-то смогу помочь ему, — подумала она. — Нет смысла долго ждать. Если Филип вступил в брак, то и мне можно тоже».

Стелла была в восторге. Она сидела в подушках и выглядела чрезвычайно прелестно — совершенно другой человек по сравнению с тем, какой она была даже неделю тому назад.